Александр Градский в Драматическом Театре

В Мурманске Александр Градский подчистую развеял миф о своем совершенно мерзком характере. Охотно общался с журналистами, восторгался публикой: "Ну надо же, а люди на Севере не замороженные! И чувство юмора - хоть куда!". Исполнял знаменитые блюзы, шутил: "Блюз - это особая форма тоски американского негра, особенно с пятницы на субботу. Но поскольку в России тоска безграничная, то у нас блюз кстати в любой день недели".

Визиткой гастролей стал пахмутовский "незнакомый прохожий", им Градский, собственно, открыл свои концерты. По-моему, зрительный зал временно впал в кому - такого количества децибелов ни одна концертная площадка в Мурманске еще не удостаивалась. И было совершенно не понятно, к чему Александру Борисовичу микрофон и усилители. Ну разве чтоб гитару было слышно. В зале возник шепот: "У нас на эстраде остался один певец - Градский, все остальные - фуфло". Потом, в гримерке, уже после концерта, певец скажет по этому поводу: "Заметьте, не я это произнес". Затем добавит без лишней скромности: "Хотя я полностью с этим согласен!".

Помимо "прохожего" классический блок концерта включил романсы, отрывки из арий. И знаменитую "Санта-Лючию", конечно. Музыкант, вспоминал: "Я пел се, когда маленький совсем ходил зимой каждое утро по два километра в школу". Вообще выступление Александра Борисовича прошло под знаменем ностальгии. "Я привез в Мурманск фонограмму оркестров, - делился со зрителем он, - их тут два с половиной, они были записаны на моем концерте в государственном зале "Россия", когда он еще стоял. Потом мой голос "вынули", а музыку оставили.  Здесь дыхание записалось, звяканье чьих-то часов... И музыкантов некоторых из этих оркестров уже нет, и обоих дирижеров - Николая Николаевича Калинина, Евгения Федоровича Светланова нет тоже... А вот часы звякают, и кажется, что все они здесь, со мной...".

А рок-блок все больше напоминал питерские и московские "квартирники" восьмидесятых, когда навязчивые бравые нецензурные слова заставляли розоветь от удовольствия лысины партработников, отстегивавших за подпольные концерты кругленькие суммы... Но тогда-то все это было нельзя. А сейчас уже не слишком понятно - к чему. Впрочем, все кончается когда-то. Через два с лишним часа Градский раскланялся, ушел в гримерку, выкурил полпачки сигарет, затем устроил сквозняк. "За голос не боитесь?" - спросили его. "Ну осталось только сквозняков бояться!" - парировал он. И еще не меньше часа отвечал на вопросы до всего любопытных журналистов. Рассказывал о своей 26-летней жене, востребованной модели, хаял телевидение, вспоминал, как его с треском выгнали из студенческого лагеря в Алуште. Интервью с Александром Борисовичем об этом читайте в субботнем выпуске "Большой Вечерки".

Анжелика КОВАЛЕВА. Вечерний Мурманск 24.04.2007