Алексей Петров

Первые

(очерки истории отечественной рок-музыки)

1999

Начало

Нас было мало в той стране, Распятой на звезде...

А. Дидуров

В соседней комнате разбилось стекло, И началась история рок-музыки.

В. Шумов

Сегодня они поют о каком-то капитане Каталкине, или, скажем, о провинциалке на эскалаторе метро, или, например, о самой красивой девушке Балашихи, или о бабушках-старушках, у которых «ушки на макушке», а ещё жалобно просят не сыпать соль на рану и спрашивают: «Зачем звонишь, когда мы все уснули?» (ну, не так, но примерно так)... А раньше всё было совсем иначе! Раньше эти молодые, азартные люди тянулись к лучшим образцам поэзии и без устали экспериментировали со звуком, пытаясь внести живую струю в каноны музыкальной гармонии, сегодня же – беззастенчиво рифмуют «любовь – кровь – вновь», «ты – цветы», «моя – твоя», и мелодии их опираются только на три «блатных» аккорда (впрочем, без них ведь никуда не деться...), а чтобы это не было так заметно, пускают в ход самые изощрённые и лукавые методы современной аранжировки и последние электронные технологии. Когда-то к рок-музыке тянулись, как к духовному оазису (и не только к рок-музыке – ещё к творчеству первых бардов с гитарами, лучших кинорежиссёров периода «оттепели», художников-авангардистов, поэтов-шестидесятников, новых театральных «современников» и «таганцев»...), сегодня же... уж лучше бы эти ребята пели по-английски, что ли... Когда-то они могли существовать на жалкие тридцать-пятьдесят копеек в сутки, сегодня – ездят на самых дорогих иномарках и покупают особняки в Майами. Теперь они именуются просто и без затей: артистами российской эстрады, – а раньше назывались гордо и по-робингудовски романтично – первыми рок-музыкантами Советского Союза...

***

Артемий Троицкий в своей книге «Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е...» утверждает, что рок-музыканты появились в СССР в начале 60-х годов в Риге. Первая рок-группа называлась «Ревенджерс» (что можно перевести примерно как «Мстители») со своим лидером Валерием «Сэйтски» (это кличка), полутатарином-полуевреем (сегодня он живёт в Америке), начала играть в конце 1961 года. Тогда в продаже уже иногда появлялись чешские электрогитары, но бас-гитару купить было невозможно. «Басы» музыканты изготавливали сами: натягивали на гитару струны от рояля и, чтобы во время концертов не повредить руки, пальцы обматывали изолентой. В репертуаре были только общеизвестные рок-н-роллы и блюзы. Играли в школах на танцах. Тогда же появился ансамбль «Мелоди Мейкерз», в котором солировал Пит Андерсон (Петерис Андерсонс). С 1963 года он поигрывал ещё и в эстонской группе «Юниоры», состоявшей из трёх братьев Кырвиц. Позже этот ансамбль стал называться «Оптимисты».

А в Москве в 1963 году запел в одной из групп старшеклассник Саша Градский. Был тогда в интерклубе МГУ бит-ансамбль польских студентов «Тараканы». Градский обнаружил их в одной из комнат общежития и нагло заявил: «Хочу выступать с вами». Тогда ему было 14 лет. Ребята посмеялись, но, в конце концов, всё же согласились. На первом концерте Градский пел без микрофона, да так громко, что одна дама из зала попросила: «А нельзя ли потише?..» Градский исполнял несколько рок-н-роллов и знаменитый твист Арно Бабаджаняна «Ты никогда не бывал в этом городе светлом...». Это производило на публику впечатление. Саша выступил с «Тараканами» несколько раз, а потом пошёл в театральный кружок, где познакомился с Михаилом Турковым (тот тоже умел играть на электрогитаре). Однажды Турков у себя дома прокрутил Градскому записи английского квартета «Битлз». И всё! Этой музыкой Градский заболел навсегда. А потом эпидемия «битломании» охватила всю страну. Молодые ребята собирались в небольшие музыкальные коллективы и пытались петь «точно как битлы» (это называлось «снимать битлов»). Причёски и одежда тоже должны были непременно соответствовать новому стандарту. Копирование же западных образцов тогда не казалось занятием недостойным. Наоборот, считалось, что самые крутые доморощенные рокеры передают звучание оригинала в точности. Пели, разумеется, по-английски.

Вообще, все наши ветераны сегодня в один голос заявляют, что в молодости на занятие рок-музыкой их вдохновили «The Beatles», американские джазисты и рок-н-ролльщики (Элвис Пресли, Билл Хейли и др.). Причём, битлы – в первую очередь. А. Троицкий в своей книге находит этому следующее объяснение: во-первых, «Beatles» казались как бы своими парнями, которые живут где-то рядом (в отличие от далёких американцев), а во-вторых, у квартета были «удобоваримые» мелодии, а для русского уха это необходимо. «Счастливые и совершенно натуральные голоса «Битлз», слившиеся в гармоничном хоре, оказались именно тем «своим» голосом, которого так ждало наше мятущееся новое поколение, но не могло само придумать», – пишет Троицкий.

В 1965 году Градский и Турков пригласили в свою компанию В. Донцова и В. Дегтярёва и создали ансамбль «Славяне». Судя по всему, это была третья русская рок-группа в Москве. Первая называлась «Бразерс» (то есть «Братья»), но она просуществовала недолго (между прочим, Стас Намин считает её не только самой первой, но и очень яркой, очень профессиональной), вторые – «Соколы» (или «Сокол»). «Славяне» и «Соколы» конкурировали между собой: первые были ориентированы на мелодичную музыку «Beatles», вторые же – на более жёсткую и энергичную продукцию «Rolling Stones». В Ленинграде первыми были «Странники» (начало 1964 года), «Лесные братья», «Авангард» и «Аргонавты». Все играли только на танцах в школах и институтах и получали за выступление 50-100 рублей. Аппаратура была самодельной. Кстати, об этом есть любопытные воспоминания А.Макаревича: первые гитары делались из фанеры, звукосниматели – из телефонных трубок (в это время отсутствие трубок в телефонах-автоматах было обычным явлением), струны для бас-гитар брали у роялей и виолончелей, а усилителем и одновременно акустической колонкой служил обыкновенный транзисторный радиоприёмник «Спидола», а ещё магнитофон «Эстония» – размером побольше, а значит оттуда бас звучал особенно хорошо.

Одновременно с «Соколами» в столице работали «Грифы» с солистом А. Шустовым. В этой группе пел молодой ещё Слава Антонов, известный сегодня как Вячеслав Добрынин (фамилию он сменил, чтобы не путали его с начинающим композитором Юрием Антоновым). Однажды выступали в кафе «Молодёжное». Слава пел и аккомпанировал себе на ритм-гитаре. Но в группе уже были три гитариста, вот ребята и подключили шнур от гитары Добрынина не к усилителю, а... к большому барабану ударной установки (то есть никуда, в пустоту) – чтобы, значит, Слава лишний шум не создавал. Добрынин узнал об этом только потом...

Одновременно Градский иногда играл в очень известной тогда группе «Скифы». Музыканты были одеты в звериные шкуры. Особенно здесь блистал соло-гитарист Сергей Дюжиков (о нём расскажем позже), а рядом с ним выступали В. Дегтярёв из «Славян» и Юрий Валов, который позже уехал в Америку и вместе с бывшим солистом ансамбля «Весёлые ребята» А. Лерманом создал в Сан-Франциско бит-группу «Юра и Саша». В 1976 году «Голос Америки» сообщил, что концерты «Юры и Саши» идут с полным аншлагом. Впрочем, этот коллектив просуществовал недолго.

Кое-кто помнит ещё такие ансамбли, как «Меломаны», «Красные дьяволята», «Рубитовая атака» (чаще их называли «Рубиновой атакой», но Градский однажды пояснил, что название происходит от слова «рубит», что означает «русский бит»; beat по-русски значит «удар, музыкальный такт»). Очень долго работали в нашем подпольном роке «Оловянные солдатики» – лет двадцать, наверно, если не больше. Вообще, в те годы музыкальных коллективов подобного рода было очень много. Сотни дворовых и школьных групп, тысячи гитар, каждый день концерты, концерты – стихийное бедствие! А. Троицкий вспоминает: «Вот список ансамблей Москвы и области, аккуратно составленный по случаю рождения очередного бит-клуба: 263 названия, в их числе такие замечательные, как «Волосатые стёкла», «Замшевая мягкоуглость», «Изгнанники из ада», «Фиолетовая катастрофа», «Муравьиный узел», «Ослиные хвосты», «Стеклянные кактусы», «Плешь»... Одна из групп называлась «Забытые страницы», и это именно то, что случилось с данным обширным списком и с девяносто пятью процентами перечисленных в нём групп. Рок-лихорадка трясла Москву всего несколько лет, но на этом импульсе советский рок катился ещё десятилетие».

Я приехал в Москву в 1976 году и застал уже отголоски этого рок-бума. Тогда в каждом институте был, разумеется, свой «вокально-инструментальный ансамбль». Юмористы эстрады шутили: «Вокально-инструментальный, уникально-нахальный...» В нашем Втором Медицинском большой популярностью пользовались русскоязычные «Добрые сказочники» и англоязычный «Status presens» (название переводится с латыни как «состояние на данный момент времени»). Старшекурсники корчились в ностальгических конвульсиях и лили светлые слёзы, вспоминая институтский ансамбль «Камертон». Я ещё в школьные годы знал о существовании «Камертона»; слава этого коллектива докатилась даже до нас, на Украину (в основном благодаря активной деятельности городских «радиолюбителей», которые нелегально крутили нам по местному радио всякую подпольную музычку), и мы уже тогда охотно напевали главные хиты ансамбля – «Доктор Бернард, хирург-пионер...», «Знаю, что ты, синеокая, любишь, конечно, цветы...» (эту песню, как я узнал гораздо позже, в 60-е годы исполняла польская группа «Трубадуры», и называлась она «Znamy się tylko z widzenia», то есть «Мы не знакомы, только видимся», примерно так) и «О, моя жела-а-нная!..»

Первую в Москве рок-песню на родном языке сочинили «Соколы» году в 66-м. Она называлась «Солнце над нами» и была единственной такой в их «фирменном» репертуаре. Несколько позже Градский придумал, сидя в троллейбусе, свой первый опус «Синий лес».

«Соколы» были образованы из остатков «Братьев». Именно с «Соколами» связан первый бум рока в Москве. Их менеджера, известного сегодня Юрия Айзеншписа, наверно, можно назвать первым советским рок-менеджером. Позже он был процветающим «хозяином» таких, например, звёзд эстрады, как группа «Технология» (не так давно они расстались) или, скажем, певца Влада Сташевского. А тогда, в 60-х, за организацию рок-концертов в Ереване его осудили более чем на десять лет! После тюрьмы Айзеншпис снова взялся за своё, сегодня за это не сажают...

Кстати, почему «Соколы»? Вспоминает Ю. Айзеншпис: «Не «Соколы», а «Сокол». Все участники ансамбля жили возле станции метро «Сокол», и на первых афишах изображали птицу сокола... На прослушивание в ансамбль приходил Градский, хотел, чтобы его туда взяли...» «Соколы» – это была супергруппа, – говорит Стас Намин. – Равных ей тогда не было, народ от них с ума сходил. Больше всего запомнился концерт в кафе «Фантазия» неподалёку от станции метро «Автозаводская». «Да, – продолжает Айзеншпис, – понаехало туда дипломатических машин, представителей иностранной прессы. Сразу появились материалы с фотографиями в западной печати – в какой-то шведской газете, в журнале «Ньюсуик», были интервью с музыкантами... Событие действительно нашумевшее и историческое, потому что та музыка для Москвы была ещё уделом лишь очень ограниченного круга...»

«Славяне» Александра Градского поиграли около года, а затем группа распалась. Музыканты поссорились и разбежались в разные стороны. Из старого состава остался один только М. Турков, но у него дело не пошло. «Славяне» пели только «Beatles» и «Rolling Stones», а Градскому казалось, что нужно сочинять свои собственные песни. И он сделал новую группу – «Скоморохи».


Предыдущая публикация 1999 года                         Следующая публикация 1999 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Пожалуй, если к протестующему тогда против застоя применимо понятие «панк», то Градский был именно таким «панком» уже задолго до того, как это понятие стало всеобщим явлением. Он был своеобразным Джимом Морисоном или Миком Джагером на нашей сцене... Подробнее




Яндекс.Метрика