"Мое место на диване"

Александр ГРАДСКИЙ в беседе с Павлом МАКАРОВЫМ

По материалам: www.moles.ee

31 октября 1998 г.

Александр Градский

- Александр, есть ли сегодня такое понятие - интеллигент?

- Для меня интеллигент - это вечный болтун, который зарабатывает на жизнь пустой говорильней. Это обманщик. Интеллигент мешает развитию общества и человека. Кстати, началась эта путаница со времен Чернышевского, то есть с тех времен, когда появились люди, не просто разглагольствующие о природе общества - таких людей мы называем философами, - а люди, которые своими разглагольствованиями смущали народ, отвлекали его от естественного пути развития, а иногда даже подвигали к совершению, я бы так сказал, резких движений. И революции - тому, так сказать, пример. Революции и революционный метод отбрасывают общество назад. Эволюционный метод приводит к тем же результатам, только с меньшими потерями и за более долгий срок. Но были государства, народы и отдельные личности, которые не хотели ждать. Им нужно было, чтобы эти перемены произошли во время их жизни. Эти люди слишком любили себя, слишком любили и ценили свою жизнь и желали, чтоб перемены произошли немедля, при их непосредственном участии.

- А вечные вопросы, которые ставят интеллигенты?

- С чего начинать? Что делать? Эти идиотские вопросы - не вопросы России, это вопросы интеллигенции. Они сами себе их придумали, но ответить на них не смогли. Тем и вошли в историю, что вопросы эти задали, общество взбудоражили, людей поубивали. Они поломали все представления о добре и зле. До сих пор непонятно, кто прав, кто не прав. Когда втыкаешь палку в муравейник, ты нарушаешь нормальную жизнь в этом сообществе. То же самое сделали и русские интеллигенты, задав свои сакраментальные вопросы.

- Вы придумали новый термин, которым назвали нечистоплотных журналистов - журналюги. В Америке о таких говорят, что они залезают в трусы к другому человеку. У вас с журналистами старые счеты?

- Чем больше я посылал журналистов, тем больше они мною интересовались. Если это профессия не проститутская, то уж бабская точно. Женская профессия. Чем больше женщину мы меньше, тем меньше больше она нам. И если ты что-то умеешь и являешься профессионалом в своем деле, то "посылание" журналистов приносит не только удовольствие, но и дивиденды. Ты изображаешь себя неприступным, а на следующий день тебе звонит в два раза больше народу. По стране распространяется информация о том, что Градский - хам! Журналистов он посылает, работать с ним тяжело, а интервью взять вообще невозможно. А коль невозможно, естественно, каждый пытается это сделать.

Получается странная штука. Я почти не занимаюсь сочинительством нового уже несколько лет. Я, конечно, выступаю и что-то делаю, но вот такое чтобы что-то суперновое - нет. Я выпустил лазерную коллекцию из десяти пластинок, в том числе три двойных, то есть 13 дисков. В магазинах этих пластинок нет, их раскупают очень быстро. При этом я нахожусь в информативном поле, на одном уровне с людьми, которых раскручивают с утра до ночи по телевизору.

- А с кем борется Александр Градский?

- Да больше с самим собой - с ленью, с усталостью, иногда с плохим самочувствием...

- Вам нравится свое имя?

- Очень претенциозное, помпезное. Вот Алла Пугачева - это как-то очень по-домашнему, по-доброму, как из магазина, с овощной базы, из нашего советского института, или просто с улицы. А Владимир Высоцкий - это что-то космическое. Иннокентий Смоктуновский - потрясающе! Но очень претенциозно. Как и Александр Градский. Не то что Алена Апина - как-то очень по-демократичному, для своих.

Вы знаете, в этимологии имен, может быть, скрывается стилистика, в которой носители этих имен работают. Вот что такое поп-музыка? Что-то свое, домашнее, пушистое, как котенок, даже что-то мещанское. А высокое носит имена - Иван Бунин, Лев Толстой. А Свидригайлов там какой-нибудь - это уже не высокое. Недаром они героев называли - Наташа Ростова, Андрей Болконский. А капитан Тушин как был, так и остался капитаном Тушиным. Капитан Тушин - не звучит, да? Потому что и персонаж такой - маленький, но герой. Стива Облонский - а? Анна Каренина! А посмотрите на фамилии наших поп-звезд. Они очень простые, демократичные, приземленные. А у меня чересчур претенциозная фамилия. Это маме надо сказать спасибо, но ничего не поделаешь.

- Во многих вещах вы - максималист. Что бы вам хотелось, чтобы с вами случилось? Есть ли у вас какое-то предчувствие?

- Я бы хотел сделать свой театр. Я его вижу, вижу даже мрамор на полу. И необязательно он должен быть построен на самом деле, достаточно просто его себе представлять. Если он потом все же материализуется, я даже не обрадуюсь. Главное, что он существует в голове. Я уже знаю, какие вещи я там должен ставить, какие у меня должны быть у меня ученики и что они должны уметь. Иногда бывает достаточно, чтобы это увидел ты. Хорошо, конечно, если это увидят и другие. А если этого не случится, я не сильно расстроюсь.

- У вас были в жизни проблемы?

- Люди меня боятся.

- Из-за характера или из-за кулака?

- Кулаками махать особо не приходится. Можно просто ответить неадекватно. Я всегда говорил, что угроза применения силы гораздо страшнее, чем ее неумелое применение. Надо суметь сказать так, чтобы тебе поверили. А выполнять сказанное необязательно.

- Вы можете назвать себя добрым человеком?

- Во всяком случае я не злой. Злость обязательно сопряжена с завистью, человек злится, потому что завидует. А я никому не завидую. Человек жесток, потому что с ним были жестоки. Во мне нет жестокости. Я просто привык называть вещи своими именами. Я больше похож на хирурга, которому некогда думать о нежностях и мурлыканье - ему надо отрезать то, что плохо работает.

- Но иногда можно вылечить и добрым словом.

- Можно, когда болезнь не запущена. Нашей культуре таблетки уже не помогут. Их просто не существует. Надо резать по живому, отрезать все дерьмо. Иначе оно нас сожрет. Вон на концерте Пугачевой пятьдесят человек открывали рот под магнитофон. Все газеты об этом писали. И что? На мой взгляд, это чудовищно, это почти преступление.

- Вам нравится ваш характер?

- Характер? Черт его знает! Но другого ведь не может быть? Чтобы реализовать мою программу, которая у меня пока еще не сделана, надо быть человеком жестким и обязательным. Есть разные способы достижения цели. Некоторые люди достигают цели и с мягким характером.

- Современные тусовки - не место для Александра Градского?

- Нет, конечно. Мое место тут, на диване. У меня даже песня есть - "Человек на диване". Диван - хорошая штука.

- У вас белая гостиная с голыми стенами. Почему?

- У меня есть что повесить на стены, но мне все время как-то боязно: вдруг, я повешу какую-нибудь картинку, и испортится интерьер. Может быть, когда-нибудь найду картину, которая точно будет здесь на месте. Тогда и повешу...


Предыдущая публикация 1998 года                         Следующая публикация 1998 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Работая с белым стихом, при отсутствии привычной рифмованной законченности, есть от чего прийти в смятение - но Градского это скорее даже стимулирует, дает возможность поиграть с нестандартными, «нешлягерными» мелодическими решениями... Подробнее




Яндекс.Метрика