"Все очень просто"

Андрей Макаревич
Все очень просто - Александр Градский

Проезжая по Раушской набережной в районе Мосэнерго, я до сих пор испытываю почти забытое молодецкое волнение - слишком много связанно у меня с этим местом. Дворец культуры "Энергетик" приютился во дворике напротив гостиницы "Россия" за зданием с огромными быками и какими-то электротехническими лозунгами на крыше. Много ремонтов пережил клуб, и нет уже железных ворот с калиткой, тех ворот, которые были повалены толпой в 1977 году, и облицован он другим камнем, и я боюсь зайти внутрь и ничего там не узнать. А тогда, поднявшись на три ступеньки и пройдя фойе, вы могли повернуть направо и спустится в подвал, где гремела супергруппа "Второе дыхание" в составе Дегтярюк - Ширяев - Капитановский (Джимми Хендрикс один к одному!). Были они виртуозны, недосягаемо высоки, и мы практически не общались - я их робел. Если же не спускаться в подвал, а пройти еще вперед, то в правом углу обнаруживалась дверь комнаты номер 8. Эту комнату делили "Скоморохи" Градского, "Блики" Стасика и пионерский ансамбль "Земляничная суббота". Мы въехали четвертыми по счету жильцами. Первая стена комнаты была огорожена коммунальной фанерой и разделена на четыре пенальчика с дверьми - там хранился аппарат. Аппарат был небогатый. Пионеры играли на усилителях "Электрон-10" (первая попытка отечественной промышленности внести свою лепту в мир электронной музыки - причудливый ящик на ножках из полированного дерева, напоминавший скорее радиолу, но звучащий значительно хуже). Стасик имел могучую по тем временам вокальную аппаратуру, построенную каким-то умельцем, а мы обладали волшебным японским усилителем "Ace tone", так что вместе все складывалось очень убедительно. Надо сказать, что жлобский аспект в отношениях тогда отсутствовал начисто и попросить друг у друга аппарат или гитару было самым обычным делом, и никому не приходило в голову отказать или, упаси Боже, взять за это деньги. Или коммерческая жилка еще не проснулась ни в ком тогда, или это было результатом наших хипповых настроений. Не знаю. Но то, что это было здорово, - помню до сих пор. И то, что сейчас так не бывает и, видимо, уже не будет, - жалко.

Итак, пенальчики запирались на символические замки - у каждого свой (при желании фанерную стену можно было проткнуть пальцем). Дальний угол комнаты занимал полуживой рояль, выполнявший, кроме непосредственно музыкальной, еще массу вспомогательных функций. Семь дней недели делились на четыре. Это были дни (вернее, вечера) репетиций. Делились они не поровну - во всяком случае, я помню, что одно время мы репетировали практически каждый день. Я не хочу сказать этим, что мы были трудолюбивее других - репетиции воспринимались не как труд, а как самый желанный праздник, и день без репетиции был прожит зря.

Оказались мы все в "Энергетике" не просто так. Хитрый директор клуба собирался спасать финансовый план с помощью московского рок-н-ролла.

Выглядело это так: по субботам и воскресениям группы выступали перед сеансом - не в фойе, а прямо в зале на сцене! Хиппи валили валом - это было тогда практически единственное место, где вполне официально выступали группы. Когда я услышал на этой сцене "Скоморохов" - мне стало плохо. Я тогда все мерил по Битлам, и выходило, что по всем параметрам "Скоморохи" выше - Фокин за барабанами явно забивал Ринго Стара, Градский пел, как Леннон и Маккартни вместе взятые, а четырехголосье "Скоморохов" начисто перекрывало жиденький битловский аккорд. Я вернулся домой, и моя рука сама нарисовала картину - "Скоморохи" стоят на высоком постаменте, примерно как у памятника Тимирязеву, и оттуда с вершины летят молнии в нас, маленьких и задумчивых, у подножия. Не играть, ни петь не хотелось. Было абсолютно ясно, что так звучать мы не будем никогда. Спасал нас только биологический оптимизм, присущий юности, да еще, пожалуй, доброе отношение к нам самих "Скоморохов". Перед первым концертом в "Энергетике" я очень волновался - у входа в клуб висела рукописная афиша с нашим названием. Наспех придумались костюмы - красные кофточки и вельветовые штаны. Не помню, как прошло выступление: кажется, что-то сломалось в процессе (я не знаю ни одного сейшена за первые годы, на котором бы ничего из аппаратуры не отказало).

Уходя, мы обнаружили, что поперек нашей афиши кто-то широко написал "лажа". Афиша была помещена на стену внутри нашего шкафчика - в назидание.

К этому времени относится появление в нашей команде Кутикова. Японец, не поступив с первого наскока в институт, пошел работать в ГДРЗ, а именно, Государственный Дом Радиовещания и Звукозаписи, где оказался с ним, то есть с Кутиковым, в одной комнате. Он с восхищением рассказывал мне, что на работе есть парень, который приносит с собой бас-гитару и там занимается. Сережа вообще был поборником постоянных репетиций и индивидуальных занятий.

Итак, Кутиков пришел к нам на репетицию и сыграл на бас-гитаре "Yellow River". Это решило исход дела. Бас-гитаристов стало двое. Что касается "Yellow River" - вряд ли кто помнит сейчас эту немудреную песенку. Как, впрочем, и группу "Кристи". А в тот год эту песню пела вся страна. Видимо, по недосмотру в процессе трансляции дежурного фестиваля эстрадной песни в Сопоте было показано выступление этой группы - они участвовали в качестве гостей. Возмущенные комментарии Элеоноры Беляевой уже не могли ничего исправить - рок-н-ролл прорвался на советский телеэкран. И каждая капля такой информации ловилась с исступлением умирающего от жажды в пустыне. Человек, игравший на бас-гитаре "Yellow River" один к одному, просто не мог быть не взят в команду. К тому же сыграли свою роль Кавагойские рекомендации. Кутиков сразу же внес в команду дух безоблачного мажорного рок-н-ролла (я к тому времени писал очень мрачные песни). Под его влиянием репертуар группы пополнился радостными песенками "Продавец счастья", "Солдат", "С цепи сорвалось время" и т.д. Мы постепенно начали чувствовать себя увереннее. Привыкнув к сцене в "Энергетике", мы даже не очень испугались, когда узнали, что выступаем в одном концерте со "Скоморохами" в канун 23 февраля.

"Энергетик" тогда уже имел бешенную славу, а такая афиша обещала невиданную аудиторию. Но директор клуба переборщил, объявив бесплатный вход, - за час до начала выяснилось, что пришли вообще все: во всяком случае, такое у меня сложилось впечатление, когда я пытался протащить в зал каких-то своих знакомых чувих буквально по головам осатаневшей публики. Толпа заполнила весь дворик "Энергетика" и большую часть набережной. Было ясно, что пришедших не вместят и четыре Дворца культуры. В панике были закрыты железные решетчатые ворота. Через пять минут дворик напоминал сцену взятия Зимнего из какого-то нашего классического фильма (в жизни, как теперь выяснилось, все это выглядело куда скромней). Люди, как муравьи, лезли через трехметровые ворота, падали вниз, раздирая джинсы об острые пики. В конце концов ворота рухнули. Пришла очередь дубовых входных дверей... Мы, собственно, этого не видели, так как находились за кулисами. Зал напоминал паровой котел, давление в котором превысило норму, и он вот-вот взорвется.

Люди висели на стенах, на портьерах, свисали гроздьями с балконов и иногда падали вниз. Вечер открыл некий полковник. Ему дали поговорить минуты полторы, и он покинул сцену, сильно ошеломленный. До сих пор не пойму, каким образом получилось, что "Скоморохи" играли перед нами – это противоречило всякой логике. То, что творилось в зале, описать трудно. Сейчас уже всем известно, как следует тащиться под модную группу, чтобы выглядеть при этом достойно, - все насмотрелись видео и весьма похоже имитируют движения западных рок-н-ролльных фанов, включая "козу", зажигалки и эдакое мотание воздетыми руками во время медленных песен. То, что происходило тогда, шло изнутри у каждого и сливалось в бешенный единый порыв. Я впервые ощутил сметающую силу рок-н-ролла. Я испытывал абсолютное счастье и при этом легкий страх – когда тебя везут на заднем сидении мотоцикла очень быстро, и дух захватывает, а сделать уже ничего нельзя. Потом мы прослушали запись нашего концерта – все песни мы сыграли раза в два быстрее обычного – такой был завод. На улице тем временем события развивались не лучшим образом. На борьбу с отчаявшимися попасть внутрь фанатами была брошена милиция. Но дух рок-н-ролла оказался сильней. В результате – милицейскому рафику прокололи колеса, а мотоцикл с коляской и вовсе сбросили в Москву-реку. Кажется, обошлось без жертв и с той, и с другой стороны.

На следующий день Градского вместе с директором "Энергетика" вызвали в горком партии (нас тогда еще за людей не считали и потому не тронули).

Вернулись они в большой задумчивости. Кончилась эпоха розового детства, начались черные дни московского рока.


Все публикации 1996 года                         Следующая публикация 1997 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Голос певца звенит в запредельно высоком регистре, в нем ненависть, сила, вера! Этот вокальный эпизод переходит затем в инструментальный - своеобразный монтаж из нескольких музыкально-шумовых пластов. Основа целого - басовый остинатный ритм (синтезатор и ударные). «Верхние этажи» скомпонованы из одновременно звучащих фрагментов трех величайших классических произведений: «Мессы» Баха, «Реквиема» Моцарта и «Весны Священной» Стравинского... Подробнее




Яндекс.Метрика