По-моему вы все спятили

Интервью Александра Градского украинской республиканской газете
«Комсомольское Знамя»
(фрагмент)

1988

С разрешения авторов статья была опубликована
в Финско-советской рок-газете
«Румба»


По-моему вы все спятили - Александр Градский

(… в разгар интервью в дверь постучали, и в комнату ввалились – в полном смысле слова - трое молодых деловитых людей с фотоаппаратами. Мы сразу догадались, кто есть кто, потому что самодельная фотопродукция в последнее время буквально наводнила киоски, вокзалы, рынки, остановки и тому подобные многолюдные объекты. Однако мы не выключили магнитофон, потому что ту же тему, которую затронули «трое в шапках», хотели развить и мы. Предоставляем возможность читателям стать свидетелями этого диалога. Причем для удобства чтения стенограммы мы решили вложить все вопросы в уста одного из незнакомцев)

- Вам не кажется, что зарубежная эстрада просто берет профессионализмом? Музыки, как таковой, души там нет! ..

- А у нас есть душа?

- Я считаю есть. У Гребенщикова, например

- По-моему, вы все спятили. В чем же она выражается?

- В индивидуальности. Ведь сейчас все одинаковые. Возьмите тех же «Дженезис» и «Йес», перед которыми можно было пять лет назад преклоняться, сейчас это тот же ширпотреб.

- Вы вроде умные ребята, а такую ахинею несете. Я люблю Бориса, но давайте трезво посмотрим на вещи. Гребенщиков – это человек, ну как вам сказать, не профессиональный музыкант и поэт. Да в стихах образ - есть. Личность – есть. Это верно. Но если каждого человека, который умеет играть и петь, мы будем выставлять на сцену, и он станет кумиром… Беда наша заключается в таких, как вы. Нет, я вас ни в чем не обвиняю. Ведь когда человека очень хочет что-то найти – на даже в стуле увидит кумира. Кто-то захотел найти бога, скажем, в Борисе. Кто-то искал и находил его в Макаревиче. А на самом деле многие вообще ни петь, ни играть не умеют. И их не станет слушать никто, ни в одном зале, кроме русского.

- Макаревича тоже?!

- Конечно. При этом я считаю, что и Гребенщиков, и Макаревич – выдающиеся имена в советской рок-музыке.

- Давайте не будем об именах. Это не серьезно. Кто-то спросит: а Шульженко?

- Конечно.

- А я, например, не буду слушать.

- Вы – да. Я вам еще повторяю - это тот же фактор. Везде есть своя музыка. Вы, скажем, знаете, что у туземцев есть такие ребята, которые играют на трех струнах. Или вообще – на двух струнах. Вы их будете слушать?

- Нет, это всем понятно

- Стоп! А их местная аудитория слушает их с большим удовольствием. Это для них такие же кумиры - попробуй только скажи, что он не первоклассный музыкант. О человеке, который только что зудел перед тобою «дзынь-дзынь»

- Суть ведь не в этом…

- Нет. Именно в том. Что порой мы уподобляемся им, а считаем, что мы центр мира.

- А можно не о наших словах, а о ваших мыслях? Вот что бы вы предложили?

- Во-первых, я предлагаю научиться играть.

- Ну и что в этом нового?

- А что нового у Гребенщикова? У него речетатив, который, кстати, он позаимствовал у Дэвида Боуи. И перевел на русский язык. Вы, кстати, «Дайер Стрейтс» слышали?

- Конечно

- А переводили?

- Нет.

- Переведите, и вы узнаете многие идеи с альбома Гребенщикова «Равноденствие». Поэтому, когда начинают сравнивать нашу эстраду с западной - нужно заткнуть язык в задницу. Надо уметь играть!

- А что вы скажете по поводу рок-лаборатории в Москве?

- В рок-лаборатории вообще никто, никогда играть не умел и не умеет по сей день. Рок-лаборатория – это организация коньюктурная, которая была создана для того, чтобы «выстебываться». Так считают: пока находятся внутри своей организации – они чистые и не продавшиеся. А как только кому-то из них начинают платить - тот становится «белой вороной», которую все клюют. На самом же деле все далеко не так. Существуют, скажем, сто музыкантов. Естественно, одни играют лучше, другие – хуже. С течением времени, тому, кто играет лучше, начинают платить за его искусство, потому что он стал популярным и его хотят видеть. И тот, который умеет играть и получает деньги за свою работу, считается у тех, кто не умеет играть, продавшимся. Это старо, как мир. А обыкновенная спекуляция на том, что я, мол, гений непризнанный, заканчивается тогда, к примеру, когда «Наутилусу Помпилиусу» стали платить семь тысяч за концерт. Вот выходит, и «Наутилус» у них продался… Вы музыкант по образованию?

- Я меломан.

- Поэтому мне с вами трудно говорить. Какая у вас профессия?

- Я вообще железнодорожник. Чинил шагающие экскаваторы.

- Вы можете починить шагающий экскаватор, а я вот нет. Представьте себе, что я приду и начну его чинить…

- Это разные вещи.

- Нет, это не разные вещи, голубчик. Музыка – это профессия. Такая же профессия, как чинить экскаваторы. Для того, чтобы стать музыкантом я учился 23 года. А вы не учились. И тем не менее беретесь судить, есть в чем-то музыка или нет, не зная профессии. Это все равно, что я буду судить об экскаваторах. Вы надо мной посмеетесь, если я начну прикручивать гайки «не туда». А я вот над вами смеюсь, потому что вы говорите о вещах, которых не понимаете вообще

- Ладно, Александр, конкретно, кто нравится вам?

- Мне нравятся «ДДТ», «Наутилус». Кстати, музыки у них гораздо больше, чем у «Аквариума». «ДДТ» играет просто рок-н-ролл, а этом жанре новую музыку трудно придумать. Поэтому они поставили себе планку на определенной высоте. Я считаю: лучше поставить планку на определенной высоте и элегантно ее перепрыгнуть, чем поставить планку на большой высоте и ее не взять. То, что делает Борис Гребенщиков – это постановка планки на уровне Дэвида Боуи. А ни музыки, ни исполнения при этом нет. Но есть слушатели, которым задурить голову можно чем угодно.

- А Гребенщиков знает о вашей оценке?

- Я ему говорил, но не так резко, потому что он меня не спрашивал. Если бы он меня спросил - я бы ему это сказал.

- А вы взяли свою планку?

- Понимаете, если я не могу взять уровень, я его просто не ставлю. Всякую планку, если образно говорить, можно перепрыгнуть, но задеть ногой или майкой - она начинает трепыхаться. Был такой прыгун, по-моему, Роберт Шавлакадзе - он прыгал очень не эстетично. Можно перепрыгнуть планку и при этом очень некрасиво выглядеть. У меня такое бывало. Я осуществлял свою цель, но при этом чувствовал, какие ошибки делал. Что-то не то сыграл, не так спел. За что мне и нравятся Шевчук и «Наутилус» - они так же, как и я, не ставят себе планок, через которые не могут перепрыгнуть.

- Они занимаются мелодекламацией.

- Ей занимаются Гребенщикой, Кинчев, Цой.

- А что вы думаете о поездке Гребенщикова в Америку?

- Он заключил контракт, пишет музыку.

- Но там же зря деньги не платят?

- А ему еще никто не платил деньги

- Извините за вопрос личного порядка: вы как музыкант сказали все, что могли?

- Я еще что-нибудь скажу. Просто я профессионал, меня нужно мерить профессиональными мерками.

- Тогда у меня еще один неделикатный вопрос: как бы вы сами себя померили?

- Мне это трудно, это должны делать профессионалы. К примеру, у нас состоялся такой разговор со Стингом: «Вы из России, очень приятно» - и так с опаской смотрит. Спрашивает: что вам больше всего понравилось в концерте? Отвечаю: концерт очень понравился, а больше всего понравилась пьеса с переменным размеров – 7/8, 9/8 и 11/8. Как в русской музыке. ОН говорит: да, как у Стравинского. Я говорю: да, как в «Весне Священной». ОН говорит: да, как в третьей части. Отвечаю: да, как в аллерго. ОН говорит: Я знаю, кто ты такой и чего стоишь. Так вот: для того, чтобы вообще разговаривать о западной музыке, нужно создать хотя бы средний уровень наших коллективов, ансамблей, пусть не умеющих сочинять что-то, но умеющих играть. А для того, чтобы появился гениальный музыкант, в 95 случаях из 100 нужно, чтобы была база. То есть много средних хороших исполнителей. Ведь на том же Западе в каждом кабаке играют лучше любого нашего ансамбля. Я вот с Бобби Мэйсоном выступал вместе: он вечером работал в ресторане, в котором мы ужинали, а наутро вышел на сцену, где в зале сидело шесть тысяч человек. И он выглядел очень неплохо.

- А как на Западе относятся к «металлу»?

- Там слушают хэви-металл, но не с таким ажиотажем, как у нас.

- А что вы считаете вершиной эстрадной музыки?

- В каждом стиле есть своя вершина. Есть джаз, арт-рок, панк-рок. Есть Элвис Костелло - его вообще никто не переплюнул в панк-музыке, несмотря на то, что он уже «старичок».

- Ну вот ВЫ с собой на необитаемый остров что взяли бы: симфоническую музыку или все-таки...

- Ну это глупый вопрос, я думаю, очень...

- Что делать, я ж в Америке не был.

- Я тоже был только в этом году, но и до того таких вопросов не задавал.

- Ну а все-таки?

- Любимую женщину, ясно?

Беседу вели
М. Павленко, А. Ягольник.


Предыдущая публикация 1988 года                         Следующая публикация 1988 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online Металлическая офисная мебель: мебель медицинская металлическая. Классическая мебель из дерева.

В СССР детям втолковывали, что Ленин любил «Апассионату», — на самом деле она дико его раздражала, он не мог ее слушать. Говорил, что от этой музыки хочется гладить по головкам, а надо бить. Хотя я в принципе понимаю, почему первая часть его так заводила: там-дарам, там-дарам... все куда-то бегут... сейчас добежим, устроим «рэволюцию», а там посмотрим...... Подробнее




Яндекс.Метрика