По-моему вы все спятили

Интервью Александра Градского украинской республиканской газете
«Комсомольское Знамя»
(фрагмент)

1988

С разрешения авторов статья была опубликована
в Финско-советской рок-газете
«Румба»


По-моему вы все спятили - Александр Градский

(… в разгар интервью в дверь постучали, и в комнату ввалились – в полном смысле слова - трое молодых деловитых людей с фотоаппаратами. Мы сразу догадались, кто есть кто, потому что самодельная фотопродукция в последнее время буквально наводнила киоски, вокзалы, рынки, остановки и тому подобные многолюдные объекты. Однако мы не выключили магнитофон, потому что ту же тему, которую затронули «трое в шапках», хотели развить и мы. Предоставляем возможность читателям стать свидетелями этого диалога. Причем для удобства чтения стенограммы мы решили вложить все вопросы в уста одного из незнакомцев)

- Вам не кажется, что зарубежная эстрада просто берет профессионализмом? Музыки, как таковой, души там нет! ..

- А у нас есть душа?

- Я считаю есть. У Гребенщикова, например

- По-моему, вы все спятили. В чем же она выражается?

- В индивидуальности. Ведь сейчас все одинаковые. Возьмите тех же «Дженезис» и «Йес», перед которыми можно было пять лет назад преклоняться, сейчас это тот же ширпотреб.

- Вы вроде умные ребята, а такую ахинею несете. Я люблю Бориса, но давайте трезво посмотрим на вещи. Гребенщиков – это человек, ну как вам сказать, не профессиональный музыкант и поэт. Да в стихах образ - есть. Личность – есть. Это верно. Но если каждого человека, который умеет играть и петь, мы будем выставлять на сцену, и он станет кумиром… Беда наша заключается в таких, как вы. Нет, я вас ни в чем не обвиняю. Ведь когда человека очень хочет что-то найти – на даже в стуле увидит кумира. Кто-то захотел найти бога, скажем, в Борисе. Кто-то искал и находил его в Макаревиче. А на самом деле многие вообще ни петь, ни играть не умеют. И их не станет слушать никто, ни в одном зале, кроме русского.

- Макаревича тоже?!

- Конечно. При этом я считаю, что и Гребенщиков, и Макаревич – выдающиеся имена в советской рок-музыке.

- Давайте не будем об именах. Это не серьезно. Кто-то спросит: а Шульженко?

- Конечно.

- А я, например, не буду слушать.

- Вы – да. Я вам еще повторяю - это тот же фактор. Везде есть своя музыка. Вы, скажем, знаете, что у туземцев есть такие ребята, которые играют на трех струнах. Или вообще – на двух струнах. Вы их будете слушать?

- Нет, это всем понятно

- Стоп! А их местная аудитория слушает их с большим удовольствием. Это для них такие же кумиры - попробуй только скажи, что он не первоклассный музыкант. О человеке, который только что зудел перед тобою «дзынь-дзынь»

- Суть ведь не в этом…

- Нет. Именно в том. Что порой мы уподобляемся им, а считаем, что мы центр мира.

- А можно не о наших словах, а о ваших мыслях? Вот что бы вы предложили?

- Во-первых, я предлагаю научиться играть.

- Ну и что в этом нового?

- А что нового у Гребенщикова? У него речетатив, который, кстати, он позаимствовал у Дэвида Боуи. И перевел на русский язык. Вы, кстати, «Дайер Стрейтс» слышали?

- Конечно

- А переводили?

- Нет.

- Переведите, и вы узнаете многие идеи с альбома Гребенщикова «Равноденствие». Поэтому, когда начинают сравнивать нашу эстраду с западной - нужно заткнуть язык в задницу. Надо уметь играть!

- А что вы скажете по поводу рок-лаборатории в Москве?

- В рок-лаборатории вообще никто, никогда играть не умел и не умеет по сей день. Рок-лаборатория – это организация коньюктурная, которая была создана для того, чтобы «выстебываться». Так считают: пока находятся внутри своей организации – они чистые и не продавшиеся. А как только кому-то из них начинают платить - тот становится «белой вороной», которую все клюют. На самом же деле все далеко не так. Существуют, скажем, сто музыкантов. Естественно, одни играют лучше, другие – хуже. С течением времени, тому, кто играет лучше, начинают платить за его искусство, потому что он стал популярным и его хотят видеть. И тот, который умеет играть и получает деньги за свою работу, считается у тех, кто не умеет играть, продавшимся. Это старо, как мир. А обыкновенная спекуляция на том, что я, мол, гений непризнанный, заканчивается тогда, к примеру, когда «Наутилусу Помпилиусу» стали платить семь тысяч за концерт. Вот выходит, и «Наутилус» у них продался… Вы музыкант по образованию?

- Я меломан.

- Поэтому мне с вами трудно говорить. Какая у вас профессия?

- Я вообще железнодорожник. Чинил шагающие экскаваторы.

- Вы можете починить шагающий экскаватор, а я вот нет. Представьте себе, что я приду и начну его чинить…

- Это разные вещи.

- Нет, это не разные вещи, голубчик. Музыка – это профессия. Такая же профессия, как чинить экскаваторы. Для того, чтобы стать музыкантом я учился 23 года. А вы не учились. И тем не менее беретесь судить, есть в чем-то музыка или нет, не зная профессии. Это все равно, что я буду судить об экскаваторах. Вы надо мной посмеетесь, если я начну прикручивать гайки «не туда». А я вот над вами смеюсь, потому что вы говорите о вещах, которых не понимаете вообще

- Ладно, Александр, конкретно, кто нравится вам?

- Мне нравятся «ДДТ», «Наутилус». Кстати, музыки у них гораздо больше, чем у «Аквариума». «ДДТ» играет просто рок-н-ролл, а этом жанре новую музыку трудно придумать. Поэтому они поставили себе планку на определенной высоте. Я считаю: лучше поставить планку на определенной высоте и элегантно ее перепрыгнуть, чем поставить планку на большой высоте и ее не взять. То, что делает Борис Гребенщиков – это постановка планки на уровне Дэвида Боуи. А ни музыки, ни исполнения при этом нет. Но есть слушатели, которым задурить голову можно чем угодно.

- А Гребенщиков знает о вашей оценке?

- Я ему говорил, но не так резко, потому что он меня не спрашивал. Если бы он меня спросил - я бы ему это сказал.

- А вы взяли свою планку?

- Понимаете, если я не могу взять уровень, я его просто не ставлю. Всякую планку, если образно говорить, можно перепрыгнуть, но задеть ногой или майкой - она начинает трепыхаться. Был такой прыгун, по-моему, Роберт Шавлакадзе - он прыгал очень не эстетично. Можно перепрыгнуть планку и при этом очень некрасиво выглядеть. У меня такое бывало. Я осуществлял свою цель, но при этом чувствовал, какие ошибки делал. Что-то не то сыграл, не так спел. За что мне и нравятся Шевчук и «Наутилус» - они так же, как и я, не ставят себе планок, через которые не могут перепрыгнуть.

- Они занимаются мелодекламацией.

- Ей занимаются Гребенщикой, Кинчев, Цой.

- А что вы думаете о поездке Гребенщикова в Америку?

- Он заключил контракт, пишет музыку.

- Но там же зря деньги не платят?

- А ему еще никто не платил деньги

- Извините за вопрос личного порядка: вы как музыкант сказали все, что могли?

- Я еще что-нибудь скажу. Просто я профессионал, меня нужно мерить профессиональными мерками.

- Тогда у меня еще один неделикатный вопрос: как бы вы сами себя померили?

- Мне это трудно, это должны делать профессионалы. К примеру, у нас состоялся такой разговор со Стингом: «Вы из России, очень приятно» - и так с опаской смотрит. Спрашивает: что вам больше всего понравилось в концерте? Отвечаю: концерт очень понравился, а больше всего понравилась пьеса с переменным размеров – 7/8, 9/8 и 11/8. Как в русской музыке. ОН говорит: да, как у Стравинского. Я говорю: да, как в «Весне Священной». ОН говорит: да, как в третьей части. Отвечаю: да, как в аллерго. ОН говорит: Я знаю, кто ты такой и чего стоишь. Так вот: для того, чтобы вообще разговаривать о западной музыке, нужно создать хотя бы средний уровень наших коллективов, ансамблей, пусть не умеющих сочинять что-то, но умеющих играть. А для того, чтобы появился гениальный музыкант, в 95 случаях из 100 нужно, чтобы была база. То есть много средних хороших исполнителей. Ведь на том же Западе в каждом кабаке играют лучше любого нашего ансамбля. Я вот с Бобби Мэйсоном выступал вместе: он вечером работал в ресторане, в котором мы ужинали, а наутро вышел на сцену, где в зале сидело шесть тысяч человек. И он выглядел очень неплохо.

- А как на Западе относятся к «металлу»?

- Там слушают хэви-металл, но не с таким ажиотажем, как у нас.

- А что вы считаете вершиной эстрадной музыки?

- В каждом стиле есть своя вершина. Есть джаз, арт-рок, панк-рок. Есть Элвис Костелло - его вообще никто не переплюнул в панк-музыке, несмотря на то, что он уже «старичок».

- Ну вот ВЫ с собой на необитаемый остров что взяли бы: симфоническую музыку или все-таки...

- Ну это глупый вопрос, я думаю, очень...

- Что делать, я ж в Америке не был.

- Я тоже был только в этом году, но и до того таких вопросов не задавал.

- Ну а все-таки?

- Любимую женщину, ясно?

Беседу вели
М. Павленко, А. Ягольник.


Предыдущая публикация 1988 года                         Следующая публикация 1988 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online Металлическая офисная мебель: мебель медицинская металлическая. Классическая мебель из дерева.

Пожалуй, если к протестующему тогда против застоя применимо понятие «панк», то Градский был именно таким «панком» уже задолго до того, как это понятие стало всеобщим явлением. Он был своеобразным Джимом Морисоном или Миком Джагером на нашей сцене... Подробнее




Яндекс.Метрика