Все, что я делаю, -
это... монолог к зрителю

Помните этот горячий, неистово-высокий голос, который так неожиданно поразил нас, прозвучав за кадрами фильма «Романс о влюбленных»? До него имя Александра Градского, молодого композитора и певца, мы почти не знали. А недавно Градский был в нашем городе, и мы услышали в его исполнении песни на стихи Асеева, Пастернака, шотландские народные песни в превосходном переводе Маршака...

Интервью вела Н. ФЕДОРОВА, студентка ИГУ. Фото автора.

По материалам прессы Иркутска

1984 г.
Все, что я делаю, - это... монолог к зрителю. Александр Градский

— Как выбираете Вы авторов?

— Пока репертуар мой, может быть разнороден. В нем песни серьезные и шуточные. Асеев, Глазков, Пастернак, Бернс. В каждом есть что-то близкое мне. По мироощущению, по отношению к жизни. То, что трудно выразить в одном, в соединении превращается в незаконченный еще поиск. Себя, времени, зрителя...

— Александр. Ваши песни и манера исполнения необычны. Но, может быть, здесь есть продолжение каких-то негласных традиций? Не чувствуете Вы в себе нечто от менестреля?

— Менестрель? Нет. Это кумир публики. Это разное. Понимаете, его принимают уже до того, как он поет. Он сам «от публики». Где-то он есть в каждом зрителе. И то, что он поет, публике уже известно, потому, что это ей как бы внутренне знакомо.

- То есть он возвращает уже пережитое зрителем?

— Он поет узнаваемое...

— Ваши отношения с публикой иные?

- Это зависит еще от формы общения. Когда выступаешь с ансамблем, подчинен ему, — это одно. Здесь индивидуального контакта со зрителем нет. Другое — один на один с залом. Или особая форма — запись на пластинке. Ты изолирован, и в то же время это выход к самой широкой аудитории.

— Вы выступаете вместе с каким-нибудь ансамблем?

— На концертах пел один. Но есть такой ансамбль «Скоморохи». Кстати, начинался у вас в Иркутске. Я пишу для него музыку и песни. Но мы собираемся только для записи. В другое время каждый занят своей постоянной работой.

— Что же происходит, когда Вы один с залом?

— Обычно очень хорошо чувствуешь — с тобой он или не с тобой. Вернее, нужно точно уловить момент, с которого зритель теперь уже до конца с тобой. Настоящее начинается тогда, когда я понял, что зал «со мною». Теперь я могу петь ему все, что мне хочется. И будут слушать.

Многие артисты придерживаются известного порядка выступления с песнями. Если, например, начал с бодрой и веселой, то после нее идет элегическая. Здесь ритм: сбой — апогей. Я тоже придерживаюсь его. Он обостряет внимание публики. Если пренебречь этим, то какая-то песня может выпасть, не прозвучать. Вчера, например, я спел Пастернака, потому что уже слушали. А не всегда можно...

— Как я поняла, всякий раз при общении с залом Вам необходимо усилие, чтобы завоевать зрителя. И тогда появится как бы второе дыхание?

- Контакт с публикой необходим, потому что все, что я делаю, — это... монолог к зрителю. И это не просто выступление. Самое главное, что нужно сказать, возможно тогда, когда публика задета, заинтересована.

— Любопытно было бы услышать о Ваших музыкаль¬ных лривязанностях.

— Это трудно. Люблю многих. Мог бы назвать многих. Но выделенных нет. Поэтому не назову.

Если о тех, кто нравился раньше, то дело вот в чем. Теперь я чувствую: я тоже так могу. Понимаете, это я уже могу. Мне это уже неинтересно.

— Ваша судьба в известной мере связана с кинематографом. Как Вы оцениваете место музыки в кино?

— Музыка — более глубокое искусство. Это заложено в человеческой природе. Как ритм, она есть во всем. Даже в самом первом искусстве на земле — пантомиме.

В фильме музыка, безусловно, на втором плане. Поэтому я не считаю, что композиции для кино надо отдавать главное время. Когда Михалков-Кончаловскнй предложил мне написать музыку к «Романсу о влюбленных», я проиграл ему некоторые из тем, которые у меня были. Мы думали вместе, как и при всей работе над фильмом.

Музыку в кино нужно соединить с драматургическим замыслом. При этом важен угол совмещения взглядов режиссера и композитора.

— Вы закончили рок-оперу...

— Называется она «Стадион», в основу ее легли всем из¬вестные трагические события в Чили. Прообразом главного героя оперы стал для меня Виктор Хара.

— Вас в основном привлекает работа над рок-музыкой?

— Я удовлетворен этой законченной работой над «Стадионом». Но то, что я думаю делать теперь, это совсем другое — камерная опера по «Маскараду» Лермонтова. Планов много. Хочу пробовать, экспериментировать. Чтобы я мог в другой раз приехать в Иркутск с новыми песнями. Чтобы и тогда меня поняли.

Предыдущая публикация 1984 года                         Следующая публикация 1984 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

За Градским, в отличие от того же Шевчука или Макаревича, не идет слава политического певца. Его посты не разносит сумасшедшими тиражами либеральный «Фейсбук», его нравоучения не заполняют блоги фрондирующей радиостанции. Может быть, потому что в них не употребляются слова «президент» и всем известные фамилии? Ну и пусть — как в том старом анекдоте про советского диссидента, раздававшего на Красной площади чистые листки: «И так же все понятно».... Подробнее




Яндекс.Метрика