Александр Градский, «Бла-Бландинки»

Опубликовано 13:05 Март 25, 2017 govoritmoskva.ru

Александр Градский, «Бла-Бландинки»

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы начинаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас Александр Градский. Только так я его буду представлять. Александр Борисович, здравствуйте.

А.ГРАДСКИЙ: Здрасте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я думаю, что вам как раз это и подходит, потому что называть бесконечно ваши регалии было бы затруднительно, потому что эфирное время ограничено, и плюс вы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вас все знают.

А.ГРАДСКИЙ: Хорошая шутка. Прошла. Шутка прошла.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Twitter, SMS, Telegram.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Друзья, +7 925 88-88-948 — номер для ваших SMS-сообщений. Twitter: govoritmsk. И Telegram: govoritmskbot. Традиционно мы звонки не принимаем, но зато зачитываем все ваши сообщения.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы наверняка знаете, что сегодня в России отмечается День культуры… работников культуры, если быть точным. И в поздравительной телеграмме премьера Дмитрия Медведева говорится, цитирую: «Культура — очень ёмкое и многомерное понятие. Пространство, где мы ищем и находим ответы на самые сложные, самые важные для себя вопросы». У вас какие были вопросы? И нашли ли вы на них ответы?

А.ГРАДСКИЙ: Да я вопросы обычно сам себе задаю, обхожусь без каких-либо сообщений.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Культура помогла?

А.ГРАДСКИЙ: Культура чья?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вообще, в принципе культура помогает ответить на вопросы? Вы согласным с этим утверждением?

А.ГРАДСКИЙ: Если у человека есть образование, то она ему помогает. Если нет образования, она не участвует.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А чувствуете ли вы себя ответчиком перед теми людьми, которые задают вопросы и ищут ответов в культуре?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, в какой-то степени, да, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В частности, что именно вы имеете в виду?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, если мне задают вопросы, связанные с культурой или с музыкой, я на них отвечаю. Если задают другие вопросы — не отвечаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда вопрос про культуру. Сегодня ещё проходит всероссийская акция «Ночь в театре». Многие театры намерены пускать закулисы, делать бесплатными либо показы части спектакля, либо целиком даже спектакля.

А.ГРАДСКИЙ: Да, я понимаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот ваше учреждение «Градский Холл» собирается что-то в этом смысле делать?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, у нас нет ночных спектаклей. Ночью надо спать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, это условное название. Вы же понимаете, что там вечером…

А.ГРАДСКИЙ: Нет, это не совсем так.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, потому что вечером…

А.ГРАДСКИЙ: Нет, там происходят действительно ночные события — в тех театрах, где есть возможность это сделать и показать спектакль. Да, и ночью тоже смотрят. Есть ночные зрители, которые любят на это ходить. Я это точно знаю. У нас просто пока не готово для этого ничего. Ещё рановато.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А если в следующем году? Если заранее подготовиться?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, надо подумать, посмотреть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что вы показываете в своём «Градском Холле»?

А.ГРАДСКИЙ: В основном это концертные программы, скажем так, тематические концертные программы, которые объединены каким-то общим сюжетом и выстроены практически как музыкальные спектакли. Просто кажется, что в этом случае достаточно разнообразно могут солисты и вокалисты выглядеть, и оркестр тоже. Поскольку они умеют делать очень многое, если их объединять (что я сейчас и пытаюсь сделать) в одном стилистическом ключе, то тогда это интересно. Сегодня у них концерт, направленный примерно в одну какую-то творческую идею, завтра — в другую. И мне интересно смотреть, как они могут себя трансформировать и соединять своё Собственное Я с тем, что определяет задачу, скажем, данного спектакля.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сколько времени вы проводите в театре?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, много.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Худрук вы сложный? С вами сложно работать?

А.ГРАДСКИЙ: Это сложно мне сказать. Это надо спрашивать у ребят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не жалуются там?

А.ГРАДСКИЙ: Мне — нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Шёпоток-то наверняка слышите.

А.ГРАДСКИЙ: Мне не жалуются.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, вот что ещё касается «Ночи театров». Например, Юрий Башмет собирается устроить сегодня в метро — по-моему, на «Маяковской» — такое большое выступление. Ведь можно задействовать другую площадку и очень сильно урезать, скажем, штат представляемых для общего обозрения людей.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, Юрий Башмет — выдающийся, если не сказать великий музыкант. И он уже очень многие вещи перепробовал. И вот теперь ему интересно это.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вам это неинтересно?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, в метро у меня нет условий для работы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Хорошая акустика на «Маяковке»!

А.ГРАДСКИЙ: Да. Ну, Юрий Башмет играет на альте, как известно, и ему даже никакие микрофоны не нужны. Он может стать в метро, это действительно будет красивый звук. Ну и потом, он очень любит всевозможные эксперименты. Во всяком случае, мы с ним знакомы… я даже не знаю, сколько лет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Разве вы не любите эксперименты?

А.ГРАДСКИЙ: Я люблю, но в определённых условиях. Я для этого, собственно говоря, занимался строительством театра 20 с лишним лет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Там сложная история с финансированием у вас была.

А.ГРАДСКИЙ: Да, было много всего разного. Но это же ведь государственное предприятие, это не частная контора. И поскольку это государственное предприятие, то это всегда связано с тем, что бюджет не всегда способен и имеет возможность делать какой-то проект. Пока этот театр строился, реконструировался, точнее сказать, больше 12 или 15 концертных залов в городе начали строиться, закончили строиться и открылись. А я всё сидел и, в общем-то, ждал, когда наконец до меня и до моих идей дойдёт, скажем так…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Дойдут руки.

А.ГРАДСКИЙ: Дойдут руки, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, а с чем вы связываете, что они всё-таки дошли, эти руки? Что произошло такого, что вдруг руки дошли? Не доходили, не доходили…

А.ГРАДСКИЙ: Ну, я думаю, это умелая… Я себе могу сделать комплимент. Умелая работа с руководством города, когда я их ни за что никогда не подводил, во-первых (по крайней мере, старался). Во-вторых, я на них не писал письма — ха-ха-ха! — и не выступал в качестве, знаете, человека, который говорит: «Ну как же так? Я такой! Дайте мне! Мне надо в первую очередь!»

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы себя сдерживали?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А хотелось когда-нибудь сказать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот. Вы себя сдерживали? Или просто не было вопросов, претензий?

А.ГРАДСКИЙ: Я, конечно… Нет, вы знаете, всегда сдерживаешь, потому что у человека же разные мысли в голову могут прийти. У меня тоже приходили такие мысли. Но здесь меня выручило то, что параллельно, скажем, с этим проектом у меня было много всяких разных других: и собственная работа на сцене, и всевозможные записи и так далее, и так далее, и гастрольные поездки. То есть это был один из важных проектов, в котором я мог себя реализовать. Но этот проект тоже не оставлялся, и как-то параллельно он…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Двигался чуть-чуть.

А.ГРАДСКИЙ: Двигался, да. Чуть-чуть вставал, потом снова двигался, потом снова вставал. Ну и даже мне как-то в руководстве сказали: «Вот как хорошо — ни одной статьи мы не видели, где вы нас, так сказать, ругали за то, что…» Я говорю: «Ну а какой смысл? Я буду вас ругать — и от этого что, театр быстрее построится?» — «Ну-ну. Ну-ну. Ну-ну». Вот так. И в конце концов…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Достроили, открыли.

А.ГРАДСКИЙ: Достроили. И я считаю, что…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы почувствовали облегчение какое-то? Или что вы почувствовали?

А.ГРАДСКИЙ: С одной стороны — да, конечно, я почувствовал облегчение. Потому что меня вообще называли и называют до сих пор… Помните, у Молотова Вячеслава Николаевича было такое… ну, типа клички, что ли, в Политбюро и в ЦК — его звали «каменной задницей».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так вы сами себя так называете, а не вас так называют.

А.ГРАДСКИЙ: Ну а теперь меня так тоже называют. И я сам себя так называю. За то, что он скрупулёзно и очень долго, но всё-таки доделывал те идеи и проекты, которые ему в голову приходили. Точно так же получается и у меня. У меня все проекты большие, скажем так, ну, глобальные, если можно так выразиться, довольно-таки долгое время реализовываются. Но зато потом они получаются такими, что, во-первых, мне за них не стыдно. А во-вторых, ну а кто знает, на что жизнь должна быть потрачена? Может быть, и нужно тратить жизнь на то, чтобы 32 года писать, например, записывать оперу. Почему нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может быть. Фёдор Фёдорович спрашивает, наш слушатель говорит: «Был очень счастлив, когда узнал, что здание моего любимого с детства кинотеатра “Буревестник” было передано вам».

А.ГРАДСКИЙ: «Буревестник», да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Вам там комфортно?» — спрашивает он.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, теперь — конечно, да. Потому что когда я туда первый раз зашёл, то из-за того, что рядом… Сейчас уже, слава богу, этого здания нет. Там был комбинат мучнистых изделий.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всегда пованивало?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, не в этом дело, хуже гораздо. Просто когда, помню, первый раз туда зашёл… У них были из-за того, что они не очень здорово и правильно эксплуатировали сливы своих канализационных всевозможных труб…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я же и говорю — пованивало?

А.ГРАДСКИЙ: Да. Как раз я пришёл туда, и там где-то сантиментов восемьдесят было… Как бы так изящнее сказать в эфире?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Экскрементов?

А.ГРАДСКИЙ: Да. Ну вот. И один из моих друзей сказал мне: «Говно — к деньгам, Саша».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сбылось?

А.ГРАДСКИЙ: Да, в какой-то степени. Ха-ха-ха!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Прямо как Феникс, только не из пепла.

А.ГРАДСКИЙ: Я, правда, не ходил по нему, но я так издалека смотрел, как это всё выглядит. Но сейчас я должен заметить, это один из тех редких случаев, когда даже у меня… А я немножко разбираюсь в строительстве, за это время я стал практически…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Прорабом?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, практически, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Известный ныне прораб.

А.ГРАДСКИЙ: Я сделал очень много того, что называется «приходить и говорить»: «Так, это будет не так, это будет вот так. Вот здесь должна быть вот такая вот колонна, и она должна быть так вот сделана, а не так. А здесь должен быть вот такой пол, а другой не надо». И может быть, из-за этого всё это так долго и строилось.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы больше руководствовалось тем — чтобы было красивенько, чтобы было удобно?

А.ГРАДСКИЙ: И то, и другое.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Или чтобы это было…

А.ГРАДСКИЙ: И то, и другое.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да?

А.ГРАДСКИЙ: Всё сразу. И именно поэтому это было трудно. Потому что, например, когда тебе говорят, что нужно сделать, скажем, полы из паркета, я говорил, что полы из паркета в гостевой зоне делать не надо.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ламинат лучше?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, просто надо делать из гранита, потому что тогда его легко мыть. И он более долговечен, а паркет надо менять раз в четыре года, может быть, раз в три. В общем, я занимался бы тем, что из одного ремонта переходил бы в другой. А тут те места, где общественная зона, скажем, где люди, они сделаны надолго. Ну, мелочи вот такие вот. То же самое касается и техники, и насыщения, скажем, зала различного рода аппаратурой — световой, звуковой и так далее.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: «Спасибо, — вам говорят, — что фасад не тронули».

А.ГРАДСКИЙ: Фасад…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Дорог был местным жителям.

А.ГРАДСКИЙ: Фасад, конечно же, нельзя было трогать, потому что это работа Жолтовского. Таких три здания было сделано в городе Москве, они одинаково выглядят на первый взгляд. Но это был кинотеатр, где даже не было зоны гардероба, естественно, и люди из зала выходили прямо на улицу, на мороз.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сейчас там, говорят, даже есть маленький отель для артистов.

А.ГРАДСКИЙ: Нет, там отеля нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет? Врут?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, отеля там нет. Там есть то, что я называю… Ну, как сказать? Номера. Если будут приезжать гастролёры — например, люди из другого города или, может быть, даже из другой страны — для них будет возможность не снимать гостиницу, а просто остановиться в номерах.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Спать.

А.ГРАДСКИЙ: Но самое смешное в другом — сейчас эти номера используются как гримёрки для артистов, скажем так, высокого уровня, которым очень удобно в них располагаться. Если у меня 10, 12, 15 человек приезжает на концерт, скажем так, с большими именами, то они не в общей гримёрке толкаются, а у них есть свои собственные отдельные комнаты. Ну, во всех театрах это есть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Luxury как бы.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста… Последний вопрос, правда, о культуре, касательно культуры. Вот на ваш взгляд, культура и культурные мероприятия — не знаю, та же «Ночь театров»…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: «Ночь музеев».

О.ДАНИЛЕВИЧ: …больше востребованы сейчас, чем, скажем, 20 лет назад? Ну нет, 20 — это много. В девяностые.

А.ГРАДСКИЙ: Вы знаете, это же… Я понял вас.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте — начало двухтысячных.

А.ГРАДСКИЙ: Это же новая идея, новый проект. Такое, может быть, где-то и было. Ну, это как бы один из вариантов общения со зрителями. Почему бы и нет? Это совсем неплохо, но если для этого есть публика, которая готова прийти и посмотреть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вопрос скорее в том, есть ли публика?

А.ГРАДСКИЙ: Публики сейчас, честно говоря, меньше — во всех смыслах. Во-первых, у публики стало меньше возможностей тратить деньги на представление как таковое, на проведение вечера. При этом при всём есть то, что называется «рентабельность спектакля» или «рентабельность концерта». И вот эта грань очень тонкая: как найти правильное соотношение между тем, что…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Правильную цену?

А.ГРАДСКИЙ: Да. Что, собственно говоря, будет происходить на сцене, каковы затраты для производства этого действия и каковы возможности аудитории. Ну, в городе Москве, наверное, всё-таки у людей больше средств, чем на периферии — посему и театр в Москве, а не где-нибудь в другом месте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В 2009-м вы говорили, что не идентифицируете в России интеллигенцию.

А.ГРАДСКИЙ: Да. И сейчас так.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ничего не изменилось?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, я считаю, что интеллигенция в том понимании, в котором это было в начале XX века, как таковая была, не знаю, убита, уничтожена, уехала, изменилась. Сегодня всё-таки я могу разделить думающую часть, вот которая думает… Ну, нельзя сказать, что люди, скажем так, обычного труда не думают, это не так. Но есть люди, для которых думанье и изреканье после этого каких-то сентенций является профессией, а есть люди, которые думают, но, попросту говоря, работают в других профессиях — скажем, связанных с ручным трудом или, может быть, ещё с каким-то трудом. И вот те, кто думают профессионально, как вызывали у меня раздражение, так и до сих пор вызывают, потому что их мысли, особенно когда они их…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Узколобые они получаются?

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, вы не поняли. Их мысли… Они не узколобые, нет, но их мысли и их идеи, которыми они бешено делятся друг с другом, причём публично, вызывают у меня или смех, или раздражение, или, скажем так, неприятие.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кто вас бесит?

А.ГРАДСКИЙ: Да я не буду по фамилиям перечислять.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но есть такие?

А.ГРАДСКИЙ: Их очень много, причём они в определённых ролях находятся в средствах массовой информации: у одного роль критикана, у другого роль сумасшедшего, у третьего роль комика, у четвёртого роль провокатора.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это политики?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, в основном…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас тоже свои лица какие-то.

А.ГРАДСКИЙ: В основном это не совсем политики, это скорее политологи. Вот «политолог». Когда я слышу это слово… Как там Геббельс говорил? Вы о культуре спрашивали? «Когда я слышу слово “культура”, я хочу схватиться за пистолет!» Ну, этого негодяя мы, конечно, не должны были бы цитировать, но тем не менее…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не стоило, да.

А.ГРАДСКИЙ: Да. Ну, пускай люди знают, что говорил об этом Геббельс. Это означает, что если этот негодяй об этом говорил, то нам надо культурой как раз и заниматься.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сейчас пытливые умы полезли смотреть, что ещё говорил Геббельс.

А.ГРАДСКИЙ: Да много всякой ерунды, это понятно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы возвращаемся… не возвращаемся, нет, мы уходим как раз во что-то публичное.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, ну просто же говорили о запросах зрителей. И вот нам иногда запросы не очень понятны.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не очень понятны. В частности, нам не понятен вот такой запрос. 10 марта в Сети появился клип украинской группы «Грибы» на песню «Тает лёд». Это какая-то сумасшедше популярная песня в интернетах. Наверняка вы её слышали.

А.ГРАДСКИЙ: Понятия не имею, что это такое.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, ну тогда я вам сейчас всё включу.

А.ГРАДСКИЙ: Понятно. Моя музыка здесь не будет звучать, а будет звучать «Тает лёд».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, мы будем…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Чуть-чуть, немножко.

А.ГРАДСКИЙ: Давайте. Мне достаточно десяти аккордов.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, слушайте, знаете, что мы сделаем? Мы не будем слушать саму песню «Тает лёд», потому что есть бесконечное количество каверов на эту песню.

А.ГРАДСКИЙ: Если бы вы поставили, я бы с пятой…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ноты?

А.ГРАДСКИЙ: С пятой ноты как бы всё понял.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Музыка здесь будет та же, а слова будут другие.

А.ГРАДСКИЙ: Неважно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это мигранты переделали. Давайте…

А.ГРАДСКИЙ: Уже переделали?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас очень много звёзд ещё что-то попытались сделать с этой песней.

А.ГРАДСКИЙ: Да что вы?

ФРАГМЕНТ ПЕСНИ

А.ГРАДСКИЙ: Можете выключать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы не услышали припев. Это мигранты переделали.

А.ГРАДСКИЙ: Да мне всё равно. Мне достаточно услышать первые несколько слов.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё Ургант переделал её даже.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ургант, «ВИА Гра», Филипп Киркоров — кто только этим…

А.ГРАДСКИЙ: Ну, вы назвали всех тех…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кого вы очень уважаете?

А.ГРАДСКИЙ: …кого я вижу постоянно на центральных телевизионных экранах. Ну, если бы кто-нибудь из моих молодых коллег в театре попробовал бы это спеть, я думаю, я бы его уволили моментально, на второй минуте. Поэтому, зная это, они вот это всё не будут петь никогда.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Объясните, в чём популярность вот этого? Что это? Музыка?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слова?

А.ГРАДСКИЙ: Это не популярность.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А почему?

А.ГРАДСКИЙ: Это самообман, у вас прежде всего.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

А.ГРАДСКИЙ: Потому что вы считаете, что те люди, которые пишут в Интернет, а в основном вы с этими людьми имеете дело, определяя популярность или нет…

О.ДАНИЛЕВИЧ: 17,5 миллиона просмотров! Как вы считаете, это…

А.ГРАДСКИЙ: Я понимаю. Ну и что же делать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, это как раз то, что говорит о популярности какой-то.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, вот пускай эти 17 миллионов смотрящих купят билет на этот концерт, каждый за 2 тысячи рублей — и я посмотрю тогда. Когда тебе денег не надо платить за то, чтобы прийти на концерт или купить компакт-диск, тогда ты охотно забесплатно выражаешь…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Безусловно. Но многое…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот смотрите…

А.ГРАДСКИЙ: Я закончу мысль. Выражаешь себя, скажем так, на халяву в Интернете. И вот эта чушь собачья кончается тем, что сидят молодые люди по всему миру, может быть, по нашей стране, и когда им делать нечего, они обмениваются разными впечатлениями. Это говорит о том, что это очень поверхностное мнение. И оно связано прежде всего с тем, что тебя дома не слушает ни жена, ни ныне муж, ни дети, ни папа, ни мама, а тебе надо где-то высказать то, что у тебя в голове — и ты высказываешься в Интернете.

Я на Сеть как таковую, вот на высказывания в Сети обращаю внимания очень мало. Может быть, это моя специфика, связанная с какими-то моими собственными достоинствами или недостатками. Я всегда ориентируюсь на мнение одного очень старого администратора, очень давно сказавшего это мнение. Мы с ним отработали концерты в Иркутске, это была середина восьмидесятых, по-моему, годов. И были очень хорошие… Нет, простите, 77–78-й год. Мы с ним отработали восемь потрясающих концертов в Иркутске, и было очень много людей, и замечательно всё прошло. И я ему… Когда мы уже отработали, сели выпить. Он налил себе рюмку водки (и мне), взял такую селёдку, надел эту селёдку на вилку, взял чёрный хлеб — ну, всё как положено у русских людей. И я ему сказал: «Слушай, вот в том году меня пять раз показали или шесть раз показали по телевидению, а в этом — только один. И ещё неизвестно, какая реакция. Вот как ты думаешь? Как здорово мы всё организовали, я спел, то да сё, пятое-десятое. А в следующем году вдруг они посмотрят один раз — и не придут в таком количестве». А мы собирались делать гастроли на следующий год. Он выпил рюмку и сказал мне фразу, которую я запомнил на всю свою жизнь. Он сказал: «Санёк, — ну, с таким акцентом ещё русским, — Санёк, не смотри в телевизор, смотри в кассу». Вот так и я не смотрю в Интернет, а смотрю в кассу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я понимаю вашу мысль. Но, с другой стороны, в том же YouTube, например, далеко не каждое видео набирает 17,5 миллиона просмотров.

А.ГРАДСКИЙ: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И это очень много. Мы пытаемся понять, почему вот это набирает очень много?

А.ГРАДСКИЙ: Потому что это интересно. Вы знаете, была замечательная такая картинка, как какой-то немец… Есть вступление к кино — не помню, то ли «Двадцатый век Фокс», то ли ещё что-то там такое. Короче, там есть традиционное музыкальное вступление, которое играет оркестр, каждый…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это Universal. Кажется, у них играет оркестр.

А.ГРАДСКИЙ: Или Universal. К каждой картинке идёт вот такой большой оркестр. Ну, музыку я помню, просто не хочу её напевать, чтобы вас не мучить. И какой-то немец снял, извините, брюки и смог попой сыграть…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Эту же мелодию.

А.ГРАДСКИЙ: …вот эту самую мелодию. И там было не то что 17 миллионов. Я думаю, там под 100 миллионов было просмотров по всему миру. И что? И теперь мне надо этим местом петь свои песни? Я думаю, что не стоит.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но это же какой-то показатель того, что происходит с обществом.

А.ГРАДСКИЙ: Это для вас показатель.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Для вас не показатель, что что-то набирает много просмотров?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, это вы работаете в средствах массовой информации. У вас искажённое мировоззрение. Вы не можете по-другому.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть люди не тупеют в этом плане?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, они дурака валяют. Люди валяют дурака, они развлекаются. И поэтому, если есть возможность для развлечения…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Или это самовыражение, наоборот?

А.ГРАДСКИЙ: Это самовыражение тех 17 миллионов? Нет. Это самовыражение того, кто сделал нечто интересное в этом смысле для этих 17 миллионов человек. Это замечательно, прекрасно! Пускай люди развлекаются. Но от этого они билеты на концерты, скажем, хорошего исполнителя покупать не станут. И на концерт этого исполнителя…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Не придут.

А.ГРАДСКИЙ: Тоже не придут.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте ещё про одного человека популярного нынче…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В YouTube.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В том числе в YouTube. Клип на композицию «Flame Is Burning» в исполнении певицей Юлией Самойловой набрал миллион, более миллиона просмотров. Мы не будем говорить о «Евровидении»…

А.ГРАДСКИЙ: Не надо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не будем обо всей этой ситуации, потому что вы это всё уже прокомментировали и сказали, что политику не комментируете.

А.ГРАДСКИЙ: Я не комментировал никакую политику. Я не комментирую вообще никакие события.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вопрос в другом. Песню вы слышали?

А.ГРАДСКИЙ: Слышал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И Юлию Самойлову, очевидно, тоже слышали, голос?

А.ГРАДСКИЙ: Конечно, слышал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Расскажите, вот с точки зрения музыканта…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вокальных данных.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да. Как вы оцениваете и песню, и голос?

А.ГРАДСКИЙ: Я вам же сказал до этого, что я не буду это комментировать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, мы про песню спрашиваем, а не про «Евровидение».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Голос, голос. Нам важен голос. Вам нравится?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Голос.

А.ГРАДСКИЙ: Я говорю: я не комментирую эту девочку. Потому что если я начну комментировать, это…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Уйдём далеко?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, не уйдём далеко. Просто, если я начну комментировать, это может стать для кого-то ориентиром или чем-то ещё, что можно использовать в своих целях. Я посему этого не делаю. Понимаете, какая штука?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вывернут всё, думаете?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, не вывернут. Просто я не люблю. И давно не люблю, очень много лет — больше, наверное, 25 — с того момента, когда СМИ стали очень популярные, и вообще это легкодоступно. Просто я понял, что любое событие, происходящее или в культурной жизни, или в социальном каком-то ряду, к нему обязательно примазываются всевозможные…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Рыбы-прилипалы.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, например, журналисты. Назовём это так, да? Журналисты или редакторы, и все люди, которым нужно нечто для того, чтобы сказать что-то. И постольку, поскольку фамилия журналиста чаще всего никому ничего не говорит, в основном они используют людей, у которых есть хотя бы какая-то, не знаю, популярность. И вот дальше они авторитетом (или маленьким, или большим) этого человека начинают собственное мнение подкреплять или спорить с ним. И возникает некое подобие скандала, при котором журналист…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это нам и надо, конечно!

А.ГРАДСКИЙ: …журналист Икс как раз и выходит на первый план. Он говорит: «Вот я тут прилип».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Жареная новость!

А.ГРАДСКИЙ: Да. Понимаете? А потому и вывод простой: что бы ты ни сказал, результатом будет использование твоего имени в соседстве с чьим-либо другим. Посему я это не комментирую.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы не будем говорить, всё. Так сложилось…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Красиво так завернули!

А.ГРАДСКИЙ: А у меня это всё отточено.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Зато про авторитет мы поговорим во второй части программы. Сейчас 13:30, новости.

НОВОСТИ

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы продолжаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас Александр Градский.

А.ГРАДСКИЙ: То есть я изображаю скуку и будни сейчас?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, вы же напротив меня сидите. Ну, в общем, я готов. Пускай будет так.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы знаете, наверное, не все знают наши слушатели, что вы изобрели два слова, которые плотно прижились в нашей жизни.

А.ГРАДСКИЙ: Я даже больше изобрёл, просто прижилось два.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, на самом деле их там…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот «совок»…

А.ГРАДСКИЙ: «Совок» и «журналюга».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И «журналюга». Вот сейчас больше журналюг или журналистов?

А.ГРАДСКИЙ: Журналюг, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: С какого момента их стало больше?

А.ГРАДСКИЙ: Я думаю, что с начала девяностых.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Их. Может, и не мы.

А.ГРАДСКИЙ: С конца восьмидесятых — с начала девяностых, когда открыли некий клапан и сказали: «Ну давайте, говорите всё, что вы считаете нужным». И стали говорить.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть не надо говорить всё, что нужно?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это плохо?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, это не плохо. Людям труднее разобраться — вот тем, кто читает, слушает это всё. Потому что когда слишком много информации, надо научиться фильтры в себе голове создавать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кто должен эти фильтры воспитать?

А.ГРАДСКИЙ: Сам человек должен создавать в себе фильтры и самовоспитаться. Или, я даже не знаю, не получится этого — и он будет путаться.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы как-то говорили, что вы смотрите телевизор, причём всё подряд.

А.ГРАДСКИЙ: Очень часто.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы сейчас продолжаете это делать?

А.ГРАДСКИЙ: Да, очень часто. В основном… Ну, я смотрю с интересом спортивные передачи.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть и за футболом следите?

А.ГРАДСКИЙ: Футбол, хоккей.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Знаю, что вы Роналду и Месси любите.

А.ГРАДСКИЙ: Я очень люблю футбол и могу хвастануть, что даже знаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так?

А.ГРАДСКИЙ: У меня даже был некий опыт, когда меня приглашали на телевидение в серьёзные программы. К сожалению, тогда ушёл из жизни мой большой друг и знаток этого вида спорта — Аркадий Арканов. И они как-то решили: «Вот кто у нас от искусства будет футбол комментировать?» И несколько раз они меня звали. А потом перестали звать, потому что, в отличие от людей, которые ведут обычно программы, связанные со спортом или с футболом, я не ангажирован ни Федерацией футбола, ни Российским союзом, ни футболистами, ни тренерами. А они все — те, кто комментируют — они так или иначе в какой-то связи находятся, они настоящую правду часто не говорят.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, в следующем году Чемпионат мира…

А.ГРАДСКИЙ: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А какая настоящая и ненастоящая объективность есть? Вот футбол. Вот гол.

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет. Объективно такая: надо говорить то, что есть, а не пытаться, так сказать, это как-то, знаете, слишком толерантно высказать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы будете как-то выступать в следующем году? Или ещё нет никаких предложений на Чемпионат мира? Или будете как зритель?

А.ГРАДСКИЙ: Мне никто не предлагал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но хотелось бы?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: На открытии спеть.

А.ГРАДСКИЙ: Да нет. Мне вообще давно ничего не хочется, я честно вам скажу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что такое?

А.ГРАДСКИЙ: Что получается — то и получается. Нет, я имел некий опыт — в минус 20 примерно я пел гимн Российской Федерации на хоккейном матче на Красной площади. Но я пел без аккомпанемента. Меня Слава Фетисов попросил это сделать. Ну, это было весело, потому что минус 20, живьём, как-то так…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но летом ведь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: На Чемпионате мира по футболу 2018 будет явно полегче.

А.ГРАДСКИЙ: Там легче будет. Там не будет минус 20, а будет сколько-нибудь по-другому.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Плюс 40.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, наверное. Ну, 40 — нет. Ну, 28…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но если бы поступило такое предложение, вы бы согласились?

А.ГРАДСКИЙ: Кто знает? Наверное. Может быть. Почему и нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, это, мне кажется, приятно и как-то почётно.

А.ГРАДСКИЙ: Наверное, да. Наверное, в этом что-то есть. И потом, это не зазорно. И такое событие — Чемпионат мира по футболу — мы вообще заслужили это право. И я не буду оригинальным, а скажу, что это редчайший случай и большая удача, что нам это поручили.

О.ДАНИЛЕВИЧ: За сборную нашу будете болеть?

А.ГРАДСКИЙ: Болеть буду.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А переживать — нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Без надежды?

А.ГРАДСКИЙ: Переживать? Нет, я знаю результат. Как там поют? «Я вижу ориентир…»

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Я знаю ориентир».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А представляете — выйдут из группы. Ой-ой-ой!

А.ГРАДСКИЙ: Выйдут, да, но недалеко.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда надо гимн петь. Тогда Александр Борисович, мне кажется, должен…

А.ГРАДСКИЙ: Недалеко они выйдут из группы, буквально на один матч.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда, мне кажется, говорю, надо на закрытии уже чемпионата петь, уже прямо абсолютно одухотворённо.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, тогда придётся петь гимн Испании, я думаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ой, а я бы Германии спела.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, это один из вариантов, потому что…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Подождите, у нас там ещё… Это же мира. Там ещё Бразилия, Уругвай…

А.ГРАДСКИЙ: То, что Германия будет в полуфинале — это даже сомнений никаких нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ещё Исландия теперь, как мы знаем.

А.ГРАДСКИЙ: Вполне возможно. Смотрите, как вы осведомлённые!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это правда.

А.ГРАДСКИЙ: А говорите: «Мы блондинки, мы ничего не знаем, ла-ла, ла-ла».

О.ДАНИЛЕВИЧ: +7 925 88-88-948 — номер для SMS-сообщений. Telegram: govoritmskbot. Twitter: govoritmsk. В гостях у нас Александр Градский. Миллион тысяч сообщений, честно говоря, у нас пришло. В основном просто хвалебные…

А.ГРАДСКИЙ: Прямо миллион?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Миллион тысяч!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Честно говоря, это не вопросы, а это какие-то… Пишут: «Градский — очень крутой дядька. Он вам не скажет про девочку на “Евровидении”». Это возвращаясь к Самойловой.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, умный человек.

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Александр Борисович, безумно жаль, что вы покинули проект “Голос”. Я даже догадываюсь, по какой причине».

А.ГРАДСКИЙ: По какой?

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Скажите, пожалуйста, а были ли среди участников последующих сезонов, которые прошли без вас, те, которых бы вы пригласили в свой театр?» — Фёдор Фёдорович спрашивает.

А.ГРАДСКИЙ: Хороший вопрос. Ну, у меня есть один, скажем так, способ, которым я пытаюсь угадать победителя каждый раз.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какой же?

А.ГРАДСКИЙ: Не скажу. Ха-ха-ха!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну вот! Я сейчас думала — не знаю, гадать на картах Таро…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте!

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет, это чисто эмоциональный способ. Вот, например, на слепых прослушиваниях пятого «Голоса», где меня уже не было, я разговаривал с одной из моих хороших знакомых, которая редактором является на Первом канале. Это было буквально через час после того, как этот исполнитель выступил на «слепых». И она мне позвонила: «Ну, как вам, Александр Борисович?» Я говорю: «Ну, выиграет она, Антонюк». Это я сказал на первом…

О.ДАНИЛЕВИЧ: На слепом прослушивании?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, когда показали по телевидению. Она говорит: «Да не может быть». Я говорю: «Ну, вот выиграет». А потом позвонил Лёня Агутин, и я сказал: «Лёня, очень хорошо, что эта девочка у тебя. Я думаю, что она выиграет». Он говорит: «Ну, как же? Там есть такие, такие, такие, такие…» Я говорю: «Вот посмотришь, она выигрывает».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы вернётесь в «Голос»?

А.ГРАДСКИЙ: Меня никто не звал, во-первых.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А если позовут?

А.ГРАДСКИЙ: Сложный вопрос. Во-первых, маловероятно, что позовут.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

А.ГРАДСКИЙ: Во-вторых, маловероятно, что я соглашусь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, как вам сказать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы не уживётесь с Лепсом?

А.ГРАДСКИЙ: Да дело не в том. Мы с Лепсом дружим, вообще-то, очень много лет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да?

А.ГРАДСКИЙ: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, мало ли…

А.ГРАДСКИЙ: Так что я могу ужиться с Лепсом тоже. Почему же нет?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, потому что вас, мне кажется, и Лепса почему-то как-то… Когда смотришь на жюри, на наставников в «Голосе»… Как правильно сказать?

А.ГРАДСКИЙ: Да, наставников.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Наставников, да. Вот с вашим участием. И Лепс сидит на том же кресле…

А.ГРАДСКИЙ: Ничего подобного.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет?

А.ГРАДСКИЙ: Мы с ним сначала сидели в четвёртом сезоне в соседних креслах.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сейчас?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не сейчас, а пятый.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, он сидел рядом со мной, нас было там двое, вообще-то.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, то есть вы…

А.ГРАДСКИЙ: Так что мы спокойно с ним ужились, знаете.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда почему вы думаете, что вас не позовут?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, у меня такое мнение. Я думаю, что это будет…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но оно же на чём-то основано?

А.ГРАДСКИЙ: Да, конечно. Сейчас я вам всё расскажу!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы знаете, что меня вообще интересует? Когда ваш сын Даня пел на проекте «Голос», почему вы не повернулись?

А.ГРАДСКИЙ: Было такое.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы что, не узнали его голос, действительно?

А.ГРАДСКИЙ: Я не узнал его голос — это первое. А второе — мне показалось… Ну, я могу сказать, что Даня вообще может петь и получше на самом деле.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть так себе спел, да? Переживал.

А.ГРАДСКИЙ: Ну нет. Он спел простенько, простенько. Он взял простенькую песню. Он знал, что мне эта песня очень нравится. И они меня, конечно, кинули, скажем так, вместе с редакторами.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Эмоции нужны были, видимо, ваши.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, видимо, да. Вот из-за этого я собственно и потихоньку линял из проекта. Потому что этот проект начинался как вокальный конкурс, и мне показалось, что именно это интересно зрителю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть как честный конкурс.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, как вокальный конкурс.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А потом стали в шоу превращать.

А.ГРАДСКИЙ: Вокальный. Вот вы сами сказали это. А потом потихоньку, видимо, было решено… Я не имею права с этим спорить, поскольку канал имеет просто непреложное право делать проект так, как ему хочется. И он же дальше и несёт за эту какую-то музыкальную или творческую, или любую другую ответственность. Но мне это просто менее интересно. Мне интересен был вокальный конкурс. Вот пока он был вокальным, это было здорово. Более того, я очень признателен на самом деле и руководителю канала, и Юрию Аксюте, и вообще всем редакторам, и команде как таковой. Потому что пока шёл проект, у меня был сдан в эксплуатацию театр. Обычно для театра нужно набирать исполнителей. Вы понимаете, да? Конкурс надо как-то…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А тут вам всё на ладони.

А.ГРАДСКИЙ: А тут они все — и не один, не два, не сто, а по 500–600 человек участвовали, ну, уже в «слепых». Понимаете? То есть у меня был прекрасный выбор. И действительно все артисты, которые сейчас в театре работают, практически все — это люди, которые были в моей команде. Более того, в театре иногда происходят концерты певцов, которые не были в моей команде. Например, Настя Спиридонова делала сольный концерт в «Градском Холле», Эльмира Калимулина делала концерт в «Градском Холле», хотя Эльмира была в команде Пелагеи, а Настя в другой команде. То есть мы как-то не теряемся, я бы так сказал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, есть мнение… Безусловно, масса поклонников у этого проекта, и это подтвердило пятилетие, которое отмечали в Кремлёвском дворце, когда билетов там уже не было за какое-то время, сложно было достаточно попасть туда.

А.ГРАДСКИЙ: Ну да. Всё очень мило было, было очень хорошо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но есть и какое-то количество людей, какое-то число людей, которые скептически, скажем так, относятся к проекту. В частности, одна из претензий в том, что шоу «Голос» — это не шоу участников и артистов, а это шоу жюри.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наставников.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это шоу наставников.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, что наставники должны себя вести так или сяк, чтобы это было интересно смотреть, да?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, я как-то вот не участвовал в шоу, насколько я себя помню. Помню, я просто сидел и как-то слушал. А вот что у меня в этот момент было на лице и так далее — ну, это, наверное, зрителю…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мне всегда вы казались самым строгим.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, я просто…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот я пересматривала проекты британские и австралийские — и они там все как-то подбадривают. А я вас боялась на сцене.

А.ГРАДСКИЙ: Вы знаете, я могу вам рассказать очень короткую историю. К нам на проект приехал очень милый человек, голландец, который был, скажем так, наверное, куратором от хозяев идеи и проекта (вот этой компании Talpa, как мне кажется), который приехал нас учить. Он приехал, и первое, что он сделал… Очень милый парень. Он подошёл ко мне, к Пелагее, к Диме, к Лёне и стал нас учить, как мы должны себя вести и что мы должны делать. И это было примерно то, что вы сказали сейчас, то есть: как вскакивать, как всплёскивать руками, как просить «Иди ко мне! Иди ко мне!». И бедная Поля, когда он ей… А она была совсем юная в то время девушка, так сказать, хотя и с большим вокальным опытом и музыкантом. Она так его внимательно слушала и думала, что, наверное, он понимает, о чём думает аудитория.

А потом он подошёл ко мне. И когда он открыл рот и сказал, как я себя должен вести, я сказали: «Иди отсюда. Знаешь куда?» — и очень далеко его по-английски отправил. Он был поражён. Он подошёл к редакторам: «Как это так? Меня отправили», — то да сё. А потом мы с ним выпили кофейку, и я ему сказал: «Старик, ты откуда приехал?» Он говорит: «Из Голландии». Я говорю: «Ну, вот там, в Голландии, это всё и рассказывай. А в России надо вести себя по-другому». И потом с ребятами мы сели вместе, поговорили, что мы должны делать. И единственное, что я сказал… И с этим все согласились. Это не была моя идея. С этим все согласились — с тем, что надо вести себя естественно, вот и всё, и ничего не придумывать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Смотрите, наши слушатели как будто бы знают больше, чем многие, и пишут, что на самом деле вы ушли из «Голоса», потому что вам платить стали меньше. Вы заломили какую-то цену, говорят они.

А.ГРАДСКИЙ: Да-да, я эту информацию читал, она проходила. И к сожалению, эта информация была напечатана не поймёшь кем…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Не поймёшь где.

А.ГРАДСКИЙ: Не поймёшь где. И не поймёшь как. Я на эту информацию идиотскую… Во-первых, там совершенно безумные цены какие-то указаны. Я помню это. Там миллион евро, да? Или миллион долларов. То есть мне миллион долларов дали, а я говорю: «Нет, миллион евро. А может быть, даже два»? Ну, единственное, что я ответил — я спросил: «Где эта касса? И куда мне подойти?»

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Забрать чек.

А.ГРАДСКИЙ: Забрать, поскольку деньги нужны всегда. Но никто не сказал, где касса. И тут же те, кто эту информацию дали, как-то перестали её дальше давать. Потому что я очень мстительный. Я же могу найти тех, кто это делает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока не разыскивали?

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет, мне лень. Они просто перестали эту информацию давать. Ну, кто-то из публики, наверное, это прочитал и решил, что вот можно об этом спросить. Нет, это все неправда. Я в близких (и горжусь этим) отношениях нахожусь с Константином Львовичем очень много лет, задолго до того, как он стал руководить каналом. Есть вещи само собой разумеющиеся в отношениях между близкими друзьями (я даже посмею сказать так).

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А я вас хочу вернуть на много-много лет назад. Вот вы помните свой первый гонорар? Сколько он был? И на что вы его потратили?

А.ГРАДСКИЙ: Рублей десять, я думаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это где вы заработали?

А.ГРАДСКИЙ: На танцах. Нам, нашей группе, давали 40 рублей за танцы. Это был примерно 66-й год.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это какая из групп?

А.ГРАДСКИЙ: Это уже «Скоморохи».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это уже «Скоморохи»?

А.ГРАДСКИЙ: Да, 66-й год. И 10 рублей у нас уходило на такси, а 30 — на портвейн. Так что, в общем…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Портвешок был куплен.

А.ГРАДСКИЙ: Да. И это было первое выступление, мы не стали эти деньги как-то тратить по-другому. Кстати, слово «совок» и возникло практически на первом из вот таких наших празднований.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, какая-то легенда была, что в песочнице сидели…

А.ГРАДСКИЙ: Это не легенда, это на самом деле.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А, это правда, да?

А.ГРАДСКИЙ: Нас бабушка моя выгнала из квартиры, и мы пошли… Рядом, буквально 15–20 метров от моей подъездной двери было вот что-то вроде детской песочницы. А мы забыли стаканы дома, и уже неудобно было к бабушке идти обратно. Мы увидели эти самые формочки, а мне достался совок.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И вы портвейнчик из совка?

А.ГРАДСКИЙ: Да. Портвейн «777», как сейчас помню, название.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А бабушка какую роль играла в вашем воспитании?

А.ГРАДСКИЙ: Решающую. Ха-ха-ха!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Правда, что она Малежика конфетами подкармливала?

А.ГРАДСКИЙ: Она вообще уникальный человек, уникальный человек. Во-первых, ей любили все. Во-вторых, её даже прозвали (Рита Пушкина, по-моему, прозвала её) «бабушкой русского рока» — только потому, что единственное место… Я один из немногих, кто по-настоящему зарабатывал в то время. И постольку, поскольку квартира у меня была с открытой дверью, туда могли зайти практически кто угодно из наших друзей. «Так что они будут?» Я говорю: «Наверное, котлеты». — «Хорошо». И она вставала и делала котлеты. И кстати, картофельные зразы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так?

А.ГРАДСКИЙ: Боюсь, какого размера… Наверное, я вот так покажу. Ну, примерно, наверное, сантиметров…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: 15.

А.ГРАДСКИЙ: 15, да. До сих пор ни я, ни моя жена не научились делать так, как она.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но у вас есть ваши котлеты.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ваши котлеты, коронные!

А.ГРАДСКИЙ: Котлеты мои, да. Они спёрты у бабушки.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А, это бабушкин рецепт?

А.ГРАДСКИЙ: Это её рецепт, но изменённый несколько.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так, и что вы туда?

А.ГРАДСКИЙ: Не скажу. Ха-ха-ха!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы знаете, на вашем кресле однажды сидел комментатор Василий Уткин, и он нам рассказывал свой коронный рецепт…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как поросёнка запекать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: …запечённого поросёнка, да.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, лучше, чем Макаревич, запечённого поросёнка никто не делает никогда!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Василию Уткину это не говорите только, ладно?

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет. Я знаю — почему. Это очень просто объяснить. Единственный поросёнок, который не имел запаха…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вообще?

А.ГРАДСКИЙ: Да, совсем. Ну, то есть он имел запах мяса.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сколько он его вымачивает тогда?

А.ГРАДСКИЙ: Я не знаю, он мне не признался.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это потому, что вы…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Зовём Макаревича!

А.ГРАДСКИЙ: Это был поросёнок макаревичевский, с гречневой кашей.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это вы к тому, что свой рецепт нам не говорите.

А.ГРАДСКИЙ: Нет, я вообще не говорю никогда своих рецептов. Это опытным путём, знаете, спустя два года у меня наконец получились котлеты, которые являются приличными.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, ваша жена — она же модель. Она ест ваши котлеты?

А.ГРАДСКИЙ: Она была модель.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну а вечные диеты, вот это всё?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, на неё… Вы знаете, это удивительный человек, удивительный — в том смысле, что бы они ни ела… Она, конечно, ест весьма и весьма правильную еду, в отличие от меня. Но даже если она что-то ест такое, что как бы моделям нельзя — это бесполезняк что-нибудь в ней изменить. Как было 51,5 при 178 росте — так у неё и есть, даже после рождения моего сына.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 51?

А.ГРАДСКИЙ: Да, 51–51,5.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Худенькая!

А.ГРАДСКИЙ: Худенькая.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Божечки!

А.ГРАДСКИЙ: Но должен вам сказать, что это так только на весах худенькая, а вообще там есть на что посмотреть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Скажите, а кто следит за вашим имиджем — жена или вы сами?

А.ГРАДСКИЙ: Нет, я слежу сам, а она меня всё время пилит.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Пилит? «Не то надел»?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но недопиливает? Или допиливает иногда?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, она пилит, но я убегаю. Потому что она говорит: «Надо есть поменьше, надо худеть, надо на диету сажаться».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что, на диеты сажает вас?

А.ГРАДСКИЙ: Да. Ну, она знает, что у меня есть своя диета, на которой я сижу сам, если у меня складываются обстоятельства. Она говорит: «Ну, как же?»… Нет, теперь она больше на здоровье уповает. Она говорит: «Ну, тебе же это вредно — вот такой вес. Нет, мне нравится, как ты выглядишь, всё равно, неважно. Но давай вот…» Ну, потому что здоровью, дескать, повредит. Сейчас же знаете как? Это раньше желали успехов в работе, в творчестве…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сейчас — здоровья.

А.ГРАДСКИЙ: А сейчас — в 67 лет — мне говорят: «Здоровья вам, Александр Борисович!» И я понимаю, что возраст у меня уже приличный.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Когда вы себя почувствовали по-настоящему значимым, популярным? Возможно, ещё…

А.ГРАДСКИЙ: Востребованным?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Востребованным.

А.ГРАДСКИЙ: Ну, с самого начала. Просто вы знаете, какая штука? Я никогда не делал анализов количества людей, которым я интересен, но примерно знал, сколько человек мною интересуются.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сейчас знаете примерно?

А.ГРАДСКИЙ: Примерно? Да, тоже знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, стало больше. Но дело всё в том, что…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Стало больше по сравнению с каким периодом?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, вот до проекта «Голос», до проекта «Голос», потому что телевизор есть телевизор. У меня же не было телевизионного, скажем так, образа очень долгие годы, практически до проекта «Голос».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Зато радийный какой был!

А.ГРАДСКИЙ: И радийного не было. У меня был…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну что вы? А «Юность»?

А.ГРАДСКИЙ: Я вам серьёзно говорю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А радио «Юность»?

А.ГРАДСКИЙ: Нет-нет-нет. Полтора-два показа в год. Вот я даже считал: полтора-два показа в год по телевидению и, может быть, несколько показов в год… И с одной песней, кстати, вот на которую, как вы сказали, вам очень многие написали.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот все спрашивали, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Как молоды мы были».

А.ГРАДСКИЙ: Да-да-да. Ну, это именно та песня, которая единственная была, скажем так, раскручена по телевизионному каналу и по радийным всяким станциям. Поэтому один мой приятель мне свою любимую хохму всё время рассказывает, он говорит: «А, Градский? Ну да, вроде поёт, но у него всего два хита, всего два». Я говорю: «Какие?» Он говорит: «“Первый тайм” и “Как молоды мы были”». Потому что эта строчка…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы сегодня поставим…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы сегодня поставим третью!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Третью песню.

А.ГРАДСКИЙ: Нет, ну третья тоже известна. Но ещё раз повторю, девочки: дело всё в том, что вот те несколько миллионов человек, которые со мной очень давно, у них очень хорошая осведомлённость о том, чем я занимаюсь. А вот те, которые присоединились, они ведь даже иногда не знают, что я написал или что я спел.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Пусть хотя бы откроют «Википедию».

А.ГРАДСКИЙ: Они меня и встречают и говорят: «Ой! Вот “Голос”», — то да сё. И всё связано с этим. Поэтому…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну что? Наша рубрика традиционная.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, давайте рубрику, чтобы мы успели поставить песню.

А.ГРАДСКИЙ: Вы всё время посматриваете на секундомер.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, я смотрю, чтобы мы успели.

А.ГРАДСКИЙ: Секундо?мер для вас — это…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что вы скрыли когда-то от мамы? Первый вопрос из нашей рубрики.

А.ГРАДСКИЙ: От мамы?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

А.ГРАДСКИЙ: Ой, а там это сразу открылось — то, что я скрыл.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так? И что это?

А.ГРАДСКИЙ: То, что я пошёл выпивать, очень сильно самогону напился. А потом, когда я превратился в овощ и меня принесли домой — ха-ха-ха! — после двух стаканов самогонки, мама это и увидела — и всё раскрылось.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я так понимаю, что это был не единичный случай?

А.ГРАДСКИЙ: Единичный.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Единичный?

А.ГРАДСКИЙ: Единичный. Нет-нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Второй вопрос: с какой бы блондинкой вы бы могли изменить своей жене?

А.ГРАДСКИЙ: А таких блондинок нет, понимаете, потому что она единственная. Вот вы тут блондинки, только вы волосы подкрашиваете, а у неё натуральный белый цвет. Это редчайший случай в моей практике. И может быть, в этом всё и дело. Блондинки не рассматриваются совсем.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну и на следующий день было нескучно, как мы выяснили.

А.ГРАДСКИЙ: Да нет. Тогда я женюсь обычно. Ха-ха-ха!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни?

А.ГРАДСКИЙ: Ой, сложный вопрос. Во-первых, это было не один раз. Но самая большая ошибка в жизни — это та, которую ты не можешь исправить. Наверное, так.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А есть то, что вы не можете исправить?

А.ГРАДСКИЙ: Ну конечно. Это уход мамы, уход отца, в общем, да. Ну, это не ошибка. Ошибка заключается в том, что я… Думаю, вот по поводу отца могу сказать точно: мы общались очень немного, особенно в последнее время. Я думаю, что это ошибка с моей стороны.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё я в вашем интервью читала, что вы жалеете, что не общаетесь с Анастасией Вертинской, вашей второй женой.

А.ГРАДСКИЙ: Никогда я такого не говорил.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет?

А.ГРАДСКИЙ: Во-первых, мы очень редко, но общаемся и здороваемся, теперь по крайней мере. И мне кажется, что со временем как-то всё успокоилось, и мы можем разговаривать как обычные люди.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Последний вопрос.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кто ваш лучший друг?

А.ГРАДСКИЙ: Ну, как вам сказать? Я думаю, что моя дочь Маша.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Спасибо большое.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Александр Градский был у нас в гостях. Расскажите два слова буквально о песне, которую мы сейчас поставим.

А.ГРАДСКИЙ: Это «Южная прощальная». Это песня 80-го года, которую я написал в спортивном лагере энергетического института. И она была написана в связи с тем, что я встретил вот как раз мать своих детей, Ольгу. И очевидно, это было связано с тем, что мы познакомились в это время.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Спасибо ещё раз, что пришли! Катерина Звягинцева…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ольга Данилевич. Через неделю услышимся. Пока!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока!

Предыдущая публикация 2017 года                         Следующая публикация 2017 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

За Градским, в отличие от того же Шевчука или Макаревича, не идет слава политического певца. Его посты не разносит сумасшедшими тиражами либеральный «Фейсбук», его нравоучения не заполняют блоги фрондирующей радиостанции. Может быть, потому что в них не употребляются слова «президент» и всем известные фамилии? Ну и пусть — как в том старом анекдоте про советского диссидента, раздававшего на Красной площади чистые листки: «И так же все понятно».... Подробнее




Яндекс.Метрика