Владимир Марочкин,
Наталья Сычева,
Андрей Игнатьев

«Песни нашего поколения. Шестидесятые»

(фрагменты)

Издательство: Феникс (г. Ростов-на-Дону), 2010 год

Из архива Андрея Задворнова
Владимир Марочкин, Наталья Сычева, Андрей Игнатьев «Песни нашего поколения. Шестидесятые»

Александр Градский и Виктор Дегтярев (в будущем — музыкант ВИА «Голубые гитары» и «Пламя») познакомились в 1964 году во время первомайских праздников. Возле ДК имени Горбунова, что находился неподалеку от Киевского вокзала, шел праздничный концерт. Сцена, на которой выступала самодеятельность, была сооружена из двух грузовиков, стоявших рядом. Вот на эту сцену и поднялся парень с гитарой и в очках и начал петь песни The Beatles. Виктор Дегтярев еле дождался, пока он закончит, и подошел к нему, чтобы познакомиться.

Виктор Дегтярев тогда играл в эстрадном оркестре Юрия Мухина на фортепиано, а если в том месте, куда приезжал оркестр, не было фортепиано, то брал в руки аккордеон. А когда не было ни того, ни другого, брал баян и играл танцульки на нем. Когда барабанщика оркестра забрали в армию, Виктор пересел за барабаны. Потом Виктор увлекся The Beatles и купил себе в комиссионном магазине на Смоленке самодельную бас-гитару и усилитель. В перерывах между основными оркестровыми пьесами он брал свою бас-гитару, трубач садился за барабаны, и они играли всякие твисты. Но Виктору очень хотелось объединиться с кем-нибудь, чтобы поиграть The Beatles, вот тут и появился Градский. Дегтярев подошел к нему и сообщил, что играет на бас-гитаре.

Градский в ответ сказал: «А у нас как раз есть группа, но у нас нет бас-гитариста».

«Ну, так давай тогда объединимся!» — предложил Дегтярев.

Так родилась группа «Славяне».

«Название «Славяне» придумал я, — вспоминает Виктор Дегтярев — Тогда музыкантов называли «лабухами», а я где-то вычитал, что Лаба — это река Эльба, а древние славяне как раз и пошли с Эльбы. И вот я говорю: «Раз мы — лабухи, а славяне жили на Лабе, то давайте назовемся «Славянами»!» Всем название понравилось, и оно прижилось».

На соло-гитаре в группе играл Михаил Турков. Он жил на Кутузовском проспекте в том самом доме, где проживал Брежнев. Мишиным дедом был писатель Михаил Шолохов, который из поездки в Японию привез для Туркова пачку свежих пластинок, а для Дегтярева — фирменные басовые струны.

На барабанах в «Славянах» играл Вячеслав Донцов, ранее вместе с Дегтяревым выступавший в составе оркестра Юрия Мухина.

«Славяне» репетировали в ДК МИД. Там был вокальный кружок, в котором девчонки и ребята пели классику. Виктор Дегтярев рассказывал, что однажды кто-то из кружковцев пытался пропеть какую-то оперную арию, а мимо проходил Градский. Он так завопил ту же самую арию, что педагог пробкой вылетел в коридор:

«Кто сейчас тут пел?!»

«Я!» — ответил Градский.

«Иди быстро сюда!»

Педагог затащил Градского в класс, и Градский все арии, которые знал, ему прогорланил. Педагог сказал:

«У вас — талант! Вам надо заниматься!»

На что Градский ответил, что заниматься он будет другим — бит-музыкой.

Первое выступление «Славян» состоялось в московской школе № 61, в которой Виктор Дегтярев учился до 8-го класса. Когда он приехал в свою бывшую школу в качестве музыканта модной бит-группы, это было неожиданно и для него самого, и для его бывших одноклассников. «Я ходил гордый и важный», — вспоминает Виктор.

<…>

В начале лета 1966 года в Донецкой филармонии появился ансамбль Давида Тухманова «Современник».

Давид Тухманов в ту пору был известен эстрадными обработками бардовских песен, которые он насыщал фри-джазовыми интонациями, но к середине 60-х годов он почувствовал, что джазовые музыканты, с которыми он работал до сих пор, уже не в состоянии передать драйв современности. Поэтому, когда в 1966 году Тухманов собрал ансамбль «Современник», он пригласил для работы двух музыкантов модной столичной бит-группы «Славяне» Виктора Дегтярева (бас) и Вячеслава Донцова (барабаны). В одном из московских ресторанов Тухманов познакомился с талантливым молодым гитаристом Валерием Хабазиным (в будущем — музыкант ВИА «Веселые ребята» и «Самоцветы»), которого тоже позвал в свой ансамбль. Сам Тухманов в этом составе играл на электрооргане. Солистами ансамбля «Современник» стали Любомир Романчак и Татьяна Сашко (жена Тухманова).

В «Современнике» Тухманов в полной мере смог реализовать свою любовь к твистам и рок-н-роллам. Именно там впервые прозвучала песня «Последняя электричка», которая в исполнении Владимира Макарова вскоре станет всесоюзным хитом.

В состав своего ансамбля Тухманов приглашал и певца Александра Градского, но тот в «Современнике» долго не задержался, заработал немного денег и умчался обратно в Москву.

<…>

Владимир Марочкин, Наталья Сычева, Андрей Игнатьев «Песни нашего поколения. Шестидесятые»

<…>

Таким образом, с 1968 года «Электрон» выступал в новом составе: Юрий Юров — клавиши, Зенон Янушко — бас, Лев Пильщик — вокал, Владимир Морозов — барабаны.

Летом в группе появился еще один певец, который к тому же неплохо владел гитарой, — Александр Градский.

Александр Градский тогда собрал собственную группу «Скоморохи», в состав которой также вошли Владимир Полонский (ударные), Юрий Шахназаров (бас), Александр Буйнов (клавиши). В этот период появились песни, ставшие визитной карточкой Градского образца 60-х: «Синий лес», «Птицеферма» и 17-минутная рок-опера «Муха-Цокотуха», написанная по мотивам детского стихотворения К. Чуковского. Александр Буйнов на слова поэта Валерия Сауткина сочинил для «Скоморохов» песни «Аленушка» и «Шелкова ковыль, трава-мурова», а Юрий Шахназаров — песни «Мемуары» и «Бобер», моментально ставшие суперхитами.

Барабанщик ансамбля «Скоморохи» Владимир Полонский рассказывает: «Когда появились «Скоморохи», мы уже точно определились, что наша задача номер один — это аппаратура. У Саши Градского было совершенно четкое ощущение... нет, даже не ощущение, а позиция: если мы достанем колонки «Vox AS100», на которых играли «Битлы», то мы этих самых «Битлов» просто уроем. Это была его заветная мечта: «урыть «Битлз». Он постоянно повторял: «Хватит уже! Слишком много времени они сидят на самом верху!» И чтобы заработать на эти «Vox AS100», мы решили устроиться на работу в какую-нибудь филармонию. Первой у нас была Пензенская филармония, но там ничего не получилось. Второй была Владимирская филармония, где мы работали в коллективе, который назывался «Электро». Тогда очень модным был ансамбль «Электрон», и администратор филармонии решил под это дело наш ансамбль назвать «Электро». Вроде не «Электрон», но — «Электро».

Когда мы приехали на гастроли в город Муром, мы встретили там настоящий «Электрон». Там руководители ансамблей решили поменяться гитаристами, и Саша Градский пошел играть в «Электрон». А мы продолжили работать во Владимирской филармонии, но вместо того, чтобы заработать, еще по триста рублей остались должны. А потом мы с Буйновым поехали в Гомельскую филармонию...»

Клавишник «Электрона» Юрий Юров вспоминает о том, как в группе появился Градский: «Мы тогда взяли в состав нового гитариста, который... оказался алкоголиком. Мы долго думали, как бы от него избавиться. Помог случай. Во время гастролей по Владимирской области мы встретились с коллективом, который назывался почти как мы, — «Электро». Те послушали наш концерт и предложили: «О, ребята! Какой у вас гитарист отличный! Давайте поменяемся гитаристами! А то наш кроме «Битлов» ничего не признает!» А нам как раз и нужен был такой парень, вот мы и поменялись гитаристами. Так к нам пришел Саша Градский».

<…>

Поскольку у американцев получилось убрать одного серьезного противника, то в том же 1968 году они попытались убедиться, насколько хорошо держат удар люди, взявшие власть в СССР после Хрущева. Ведь были же сигналы, что это — более прагматично мыслящие руководители, готовые даже отказаться от каких-то элементов марксизма-ленинизма.

Говорят, будто бы Брежнев до последнего вел с Дубчеком переговоры и долго колебался, прежде чем ввести войска, однако, в конце концов, избежать вторжения стало уже невозможно.

В то время господствовала эстетика войны, противоборствующие стороны активно вооружались, и было ощущение, что военным путем можно решить какие угодно проблемы. Кроме того люди из руководства страны были фронтовиками, которые, пройдя через четырехлетнюю мясорубку войны, мыслили категориями «наше — ваше» и рассматривали Чехословакию, как «нашу» территорию. Отдать политую кровью землю, чтобы там стояли войска НАТО? Нет, для них это было невозможно...

Группа «Электрон» (Юрий Юров — клавиши, Зенон Янушко — бас, Лев Пильщик — вокал, Александр Градский — гитара, вокал, Владимир Морозов — барабаны) прибыла на гастроли в Чехословакию, в город Баньска-Быстрица, за несколько дней до вторжения. Когда в Чехословакию вошли советские танки, все концерты были отменены, а саму группу вывозили из страны на дрезине.

Владимир Марочкин, Наталья Сычева, Андрей Игнатьев «Песни нашего поколения. Шестидесятые»

Эти несостоявшиеся гастроли обернулись для музыкантов печальными последствиями.

«Нас встретили очень радушно, — вспоминает Юрий Юров, руководитель ансамбля, — вкусно накормили. Но концертов нет. В чем дело? А нам никто ничего не говорит, мы не в курсе дела. И тогда Володька Морозов, и Саша Градский решили: «А давайте вечером пойдем в кабак!» В кабаке Володька попросил у местных музыкантов разрешения поиграть. И хотя все происходило не в мятежной Чехии, а в тихой Словакии, после нашего возвращения домой директору филармонии приказали: «Этих двух убираем!» Прежний коллектив рассыпался, а нам навязали новых музыкантов, сделав из группы «большой квартет», как в фильме «Карнавальная ночь» говаривал герой Игоря Ильинского...»

Но добилось ли Советское правительство своих целей, введя войска в Чехословакию? А если добилось, то почему оно почувствовало себя так неуверенно внутри собственной страны? Ведь именно после Пражских событий были изданы первые приказы, запрещающие рок-музыку в СССР!

Лидер группы «Сокол» Юрий Ермаков рассказывал, что после событий в Чехословакии для отечественных бит-групп начался довольно сложный период: «Мы были в международном лагере «Спутник», где играли на танцах, когда пришло сообщение, что наши войска вошли в Чехословакию. Народ недоумевал: что, как, почему? А потом по всем ДК была разослана директива о том, что все группы, подобные нашей, должны быть взяты под жесткий контроль, что репетиционные базы должны предоставляться только в исключительных случаях. А что для группы надо? Комплект оборудования и место для репетиций. А дальше — играешь, если тебя приглашают. Или не играешь. А где обычно все репетировали? В клубах, во дворцах культуры — мы тогда, например, репетировали в ДК Курчатовского института. А за возможность репетировать мы обеспечивали звуковое сопровождение мероприятий и играли на вечерах для сотрудников института. И все было нормально. Но после чехословацких событий с базами, как, впрочем, и с вечерами отдыха, возникли большие сложности...»

«Именно после событий в Чехословакии, — вспоминает свердловчанин Сергей Лукашин, — ментам раздали дубинки и спустили с цепи. Они и разгулялись по мальчишеским спинам. Пацанов, которые были, конечно, далеко не ангелы, вязали пачками, правдами и неправдами шили дела и клепали сроки. Кто-то успел лечь на дно, кто-то вовремя был призван в армию — но таких было немного. Пацанов увозили в «пионерлагеря» уже под тревожные аккорды хард-рока. Рок-клуб закрыли, танцплощадки запретили, а недавних звезд свердловского рока все чаще можно было встретить у винных магазинов...»

Послетали со своих мест и многие комсомольские лидеры, из тех, что поддерживали бит-движение и помогали организовывать разные фестивали и конкурсы. Ведь секретарями комсомольских организаций они были лишь в рабочее время, до 18.00, а вечерами становились такими же молодыми ребятами, любящими The Beatles и Rolling Stones...

Знаменитый «КМ» был закрыт, но сам бит-клуб остался жив, только переехал с улицы Горького на Большую Ордынку. Располагался он в помещении церкви.

Вспоминает Алик Сикорский: «У нас у всех были членские книжечки. Со всех беспрерывно собирали фотографии, беспрерывно шла перерегистрация — видимо, крепко за нами послеживали...»


Предыдущая публикация 2010 года                         Следующая публикация 2010 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Я понял сразу, почему он выбросился в окно. Это беспроигрышный вариант. Головою вперед вроде он вниз упал, а мне все видится другое — полет в небеса, резко запрокинуто его лицо, волосы развеваются, руки распростерты, глаза устремлены в неведомое... Подробнее




Яндекс.Метрика