Александр Градский в «Мастере и Маргарите» спел за четверых

Беседовала Елена ХАРО

По материалам: "Звездный бульвар"

№ 21 (218) / 2010 Июль

Александр Градский в «Мастере и Маргарите» спел за четверых

Александр Градский приступил к работе над новым альбомом. Для поклонников его творчества это событие: последние годы маэстро в основном посвящал записи своей оперы «Мастер и Маргарита». Опера вышла. И превзошла все ожидания.

И вот я в квартире Александра Градского на Тверской. Листаю либретто, оформленное рисунками Андрея Макаревича. В опере задействовано несколько десятков человек, среди которых почти все — известные музыканты и актеры.

— Итак, работа над произведением, которое вы начали писать почти 30 лет назад, окончена. Что дальше?

— Ничего. Я почиваю на лаврах. Точнее, на лаврах и терниях. Я с самого начала знал, что найдутся люди, которым опера не понравится, люди, которые будут считать, что опера что-то из себя представляет, и несколько сумасшедших, которые только ее и будут слушать.

— Вы не хотели бы поставить это на сцене?

— Поставить можно все что угодно. Но средств — совершенно ясно — не будет. Но и то, как все сложилось сейчас, меня тоже устраивает. Мне давно хотелось как можно скорее избавиться от этой ноши. И сделать все так, чтобы я при прослушивании через какое-то время не стал бы придираться к самому себе, что я вот здесь недоделал, здесь недоработал.

— Вы планировали исполнить партии Иешуа, Мастера и Воланда, но в результате спели еще и Бегемота…

— Я люблю валять дурака. А повалять дурака в таком большом произведении — это особое удовольствие! Мне, например, всегда нравилось озвучивать мультфильмы. У меня был любимый автор для таких вещей — Гена Гладков. А песня Рыбы-пилы из «Голубого щенка» — до сих пор одна из любимых партий.

— Вашим открытием стала 22-летняя Елена Минина, исполнительница партии Маргариты.

— Она солистка ансамбля «Березка», поет народную музыку и продолжает учебу в Гнесинской академии.

А Андрею Лефлеру, который, на мой взгляд, роскошно исполнил партию Понтия Пилата, на момент записи тоже не исполнилось еще 23 лет. Кстати, из-за этого я три месяца убил на то, чтобы узнать, сколько было лет настоящему Пилату.

— И сколько?

— А непонятно. Я так нигде и не нашел упоминаний о его возрасте. Он был воином и хорошо себя проявил. Обычно воины проявляли себя в 22-25 лет. После военных успехов такого уровня они становились сенаторами. Но Пилат для Рима был довольно низкого происхождения, поэтому вместо того, чтобы сделать его сенатором, его сослали, скажем так, в самую что ни на есть занюханную римскую провинцию с огромными проблемами и головной болью. Еще известно, что Пилат погиб в 41-м году, не будучи при этом человеком в возрасте, потому что в те времена римляне в 40 лет уже умирали. Исходя из этого, я решил, что Пилату спокойно могло быть около 30 лет.

— В списке исполнителей указана Мария Градская. Дочь?

— Да. У нее небольшая роль. Мне просто срочно понадобился кто-то на подхвате, быстро и с другим тембром голоса. А она достаточно хорошо поет, пусть и на любительском уровне. По профессии она искусствовед. Работает в хорошей картинной галерее и занимается менеджментом.

— А чем занимается ваш сын? Он тоже не выбрал музыку своей профессией?

— Сын играл на скрипке. Но после этого уехал учиться в Англию и получил там совершенно другую профессию, связанную с бизнесом и менеджментом. Ему сейчас под тридцать. И он хочет найти себя, определиться. Ведь главное в жизни, особенно в жизни мужчины, — это определить, каково твое предназначение.

— Но вы-то определились очень быстро…

— Не так быстро, как вам кажется. В 19 лет я играл в рок-группе. Потом пошел учиться в Гнесинский институт и до 24 лет считал, что я, может быть, буду оперным певцом. Лишь в 25 лет, когда вышел «Романс о влюбленных», у меня появились возможности записывать какие-то свои работы на пленку и создавать перспективные пластинки. Только тогда я определил для себя, что я — автор музыки и автор текстов. Сначала я писал довольно корявые стихи и поэтому брал для своих вещей произведения известных и любимых мною поэтов. Лишь после тридцати я пришел к пониманию того, какой должна быть поэзия. И сейчас я готов поговорить о своих стихах с любым критиком.

— Что вас сейчас радует, помимо музыки?

— Футбол. Смотрю абсолютно все матчи. Мне это интересно. Есть вещи, которые меня увлекают, на что-то я обращаю пристальное внимание. Но в основном это работа — тягомотная и каждодневная. И быт. Поломалась машина у моей девушки — надо починить. На даче что-то лопнуло — нужно заменить. Цветы надо пересадить, вот завтра собираюсь этим заняться. Купил большие горшки и шесть мешков садовой земли.

— Вы передвигаетесь в основном на машине?

— Да.

— А по Тверской гуляете?

— Только если выхожу в магазин.

— Сами ходите?

— А кто же будет ходить? Только иногда помощь требуется, чтобы дотащить продукты питания в таком объеме, в котором я обычно затариваюсь. У меня большая семья.

— Дети живут с вами?

— Да, и дочь, и сын, и моя девушка, и две собаки — все мы живем здесь. А еще я здесь работаю.

— Неужели запись происходила здесь, в вашей квартире?

— Здесь. Я даже не знаю, как назвать это место. Дом? Скорее, мастерская. Я тут и сплю, и работаю. Тут оборудована небольшая студия, достаточная для того, чтобы записывать вокал и отдельные инструменты. Партии сольных инструментов в моей опере — и дудук Дживана Гаспаряна, и соло Игоря Бутмана — были записаны в этой студии. И детский хор тут уместился. Их было человек 40, приехали на автобусе из Клина, чтобы спеть свою партию. Мы резали им бутерброды и поили кока-колой. Вот такой сумасшедший дом.

Предыдущая публикация 2010 года                         Следующая публикация 2010 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Проблема состоит не в Сталине, и не только в Сталине, а вообще, действительно, в национальных чертах нашего народа, а именно в мифологии, в мифологичности русского человека, в его любви к сказкам, к мифам. И это касается не только Сталина, это касается певцов, писателей, музыкантов, актеров, политических деятелей, спортсменов, всех. Мы создаем себе мифы, которые таковыми не являются, мы возводим их на пьедестал, потом начинаем им поклоняться, потом, когда через поколение, через два выясняется, что это просто никто, мы забываем его и так далее. Вот этим мы занимаемся 400 лет.... Подробнее




Яндекс.Метрика