Александр Градский:
«Умение и владение голосом дороже, чем диапазон».

28 мая в пресс-центре «Комсомольская правда»
состоялась пресс-конференция
певца и композитора А.Градского.

По материалам: "КП - Новосибирск"

7 июня 2007


Градский в Новосибирске Градский в Новосибирске


Вопрос: Александр, в последний раз вы были в Новосибирске в 1992 году. Изменился с тех пор наш город?

А.Г.: Да я практически не видел городов, в которых бывал, во время гастролей.

Вопрос: Говорят, вы в течение 3 часов сами осматривали зал перед выступлением.

А.Г.: Да, это у нас обычная практика.

Вопрос: Выступление в нашем городе относится к гастролям, или это был просто выезд? Любите ли вы гастроли?

А.Г.: Это был просто выезд. А поводу гастролей здесь сложно сказать – это работа. Если тебя приглашают, то обговариваются условия, и ты приезжаешь. Если нет работы, то сижу дома.

Вопрос: Из чего складывается ваша жизнь?

А.Г.: Обыкновенная жизнь – женщина, дети, записи. Моя жизнь почти не изменилась. Какие были отношения со СМИ, такие в принципе и остались.

Вопрос: Скажите, а слово «журналюга» ваше?

А.Г.: Да мое. У меня была интересная история в связи с этим словом. Есть у меня один приятель-журналист. Он сказал: «Ты придумал слово «журналюга». Давай его залетуем». И во всех статьях он стал писать это слово. Прошло 3 года. В одной из газет вышла статья о современной журналистике. Статья начиналась словами: «не знаю, кто придумал такое замечательно слово…». Очень многим понравилось это слово. Я свободный человек со свободным мышлением.

Вопрос: А музыкальный театр Градского, это не ограничение вашей свободы?

А.Г.: В каком-то смысле - да. Любая работа с подчинением другим людям это ограничение свободы. Я работаю в комитете по культуре правительства Москвы. Я напрямую подчиняюсь через руководителя театра мэру Москвы. Просто есть субординация, и ее надо соблюдать.

Однажды я поехал в Санкт-Петербург, где должно было состояться программное мероприятие одной из политических партий. Мне заплатили деньги за выступление. Я захожу на репетицию, и вижу, что за моей спиной висит плакат с надписью: «Голосуйте за…». Я попросил, чтобы сделали так, что пока я пою, сзади не должно быть этого плаката. Но в итоге все осталось, как было. И я попросил, чтобы мне больше не звонили.

Нельзя быть совершенно свободным от общества, живя в нем. Все зависит от степени свободы.

Вопрос: Вчера вы пели в основном старые песни. Почему?

А.Г.: Многие приходят, чтобы услышать старые песни. У меня вообще такая практика: если я приезжаю в город, где давно не был, то программа ознакомительная, а уже в последующем я, основываясь на этом привожу совершенно другую программу. Песня «Как молоды мы были» была написана для певицы. Эта песня должна была исполняться у костра. Вообще планировалось 2 песни для фильма «Моя любовь на 3 курсе»: перовая – костровая, и вторая – жесткая песня про стройотряды. В итоге осталась костровая. Ее немного переделали. Сделали аранжировку с жестким третьим куплетом. Это было узаконено. Александра Пахмутова написала партитуру дальше уже записали песню. В принципе эта песня для кино, т.е. она не было специально придумана.

Вопрос: Какие основные (главные) моменты вы можете выделить из своей деятельности за последние 15 лет?

А.Г.: Было сделано очень много: работа в Большом театре со Светлановым («Золотой петушок»). Также был проект «Шлягеры уходящего века в Санкт-Петербурге и Москве». Выпущено огромное количество музыки в виде пластинок. С 1993 года я начал выпускать компакт-диски со старыми песнями практически самостоятельно.

Было 6 сольников в ГЦКЗ «Россия», где были предприняты попытки собрать на сцене около 600 музыкантов и артистов. Закончены 3 балета и опера. Я преподавал в Гнесинке. Много ездил за границу, работал с известными музыкантами. Также были гастроли в Японии. Вырастил 2 детей. В какой-то период меня попросили написать свою биографию. Я 4 часа сидел за компьютером вспоминая все.

Вопрос: Ваши дети имеют отношение к музыке?

А.Г.: сын закончил музыкальную школу, дочь не доучилась. Они не очень хотели крутиться в музыке, поэтому я и не настаивал на этом.

Вопрос: Как вы относитесь к русскому року и музыкантам, которые его поют? Есть ли у вас контакты?

А.Г.: Контакты у нас на уровне приветов. Для меня вообще не существует такого понятия как «русский рок». Конечно, эту музыку можно отличить от аналогичной на Западе, и сразу можно понять, что поют ее русские.

Музыки не получилось, равно как и поэзии. А получился некий социально-бытовой музон. Я его называл СНГ – советская народно-гитарная музыка. Я не отрицаю, что некоторые люди действительно талантливы. Но явлением мировой музыкальной культуры это не стало. А стало явлением социально-эмоциональным, и присущем нашей стране. Иногда у нас человек необразованный и непрофессиональный только за счет своего темперамента и таланта становится интересным людям. Но при этом я могу говорить, что к музыке это не имеет никакого отношения.

Вопрос: Некоторые называют вас основателем русского рока.

А.Г.: Вот это и ужасно. Я ничего не основывал. У меня первая программа была полностью на русском языке. Может быть, я в какой-то момент что-то такое сформулировал как музыкант, автор и певец. Вполне возможно, что кому-то это пришлось по душе. И были ребята, которые брали в руки гитару, анализировали то, что сделал я и пытались повторить.

Я точно знаю, что, скорее всего это просто эмоциональные действия. Я даже не был первым руководителем или участником рок-группы. Я был где-то третьим.

До нас были созданы группы «братья», «Соколы». А мы где-то в 1965 году впервые сыграли концерт как группа «Славяне». Мы пели по-английски, русского репертуара у нас не было. А русские тексты появились где-то через год, но там была уже другая группа – «Скоморохи». Но все это было примитивно и плохо. К этому нужно было добавлять профессионализм, учиться играть и петь, развивать себя. Многие группы, которые были созданы позже практически на этом же уровне и остались, сохранив этот эмоциональный настрой.

Вопрос: Люди включают телевизор и видят вас, но почему-то мало народу удалось проникнуть на концерт. На телевидении что-то будет?

А.Г.: В ближайшее время, приблизительно через год, будет записываться опера по Булгакову «Мастер и Маргарита», которую я давно пытаюсь реализовать. Сейчас готова демонстрационная фонограмма, я сам пою за всех персонажей. В аккомпанементе у меня «пластмассовый оркестр». Так я называю компьютерный оркестр. Он звучит, конечно, похоже, но все равно не сравнить с настоящим. Проблема подбора исполнителей пока не решена. Автор поставил нелегкие задачи для вокалистов.

Вопрос: Скажите, а ваши балеты ставили?

А.Г.: Да, поставили все 3 балета в киевском театре для детей и юношества. Там была замечательная труппа. Это были: «Маугли», «Еврейская баллада» и «Распутин». 2 балета были переложены для театра ледовых миниатюр Игоря Бобрина.

Вопрос: Каков ваш дальнейший путь?

А.Г.: Дальше по пути следования Москва, а 7 июня я улетаю в Днепропетровск, а затем будет перерыв.

Вопрос: По прошествии лет вы как-то критически относитесь к тому, что делали в 70-80-е гг.?

А.Г.: Году в 1994 в России было оборудование для многоканальных записей. Берется пленка, записывается 24-дорожечная фонограмма (она записывается наложением, т.е., те, или иные инструменты могли быть вынуты и заменены другими. Аранжировка может быть улучшена.

В 1989 году я выпил водки, зашел в дом звукозаписи. В шкафу у меня хранились записи всех пластинок. Я их все собрал и размагнитил. Потом конечно сожалел. Но я сделал это для того, чтобы потом не было соблазна что-то изменить или улучшить в песнях.

Вопрос: А как вы относитесь к пафосу?

А.Г.: Смотря, в чем выражается пафос. Если это пафос Вагнера, то положительно. А если какие-нибудь спортивные песенки, то не очень. Этот элемент есть, и без него никуда не денешься.

Вопрос: Ваши поклонники говорят, что у Градского все в порядке с иронией, а с самоиронией проблемы.

А.Г.: Надо просто слушать внимательно все мои записи. Лично у меня нет к себе вопросов по части самоиронии. Искусство подсмеиваться над собой подразумевает поэзию, а я пока ни у кого этого не вижу.

В России не любят людей уверенных в себе, которые что-то умеют делать, которые реально говорят о своем деле, которые отвечают за свои слова. И одновременно любят людей, которые говорят то, что думают. Поэтому поклонники у меня еще есть.

Вопрос: Кого-нибудь из бардов вы любите?

А.Г.: У меня есть несколько имен, которые я бы назвал определяющими – Галич, Высоцкий, Окуджава, Ким и некоторые песни по авторам (Городницкий, Визбор).

Но такого направления музыкально-поэтического бардового я не вижу. Барды – это не схема общения профессионального музыканта с публикой. Поэтому мне трудно оценить это.

Вопрос: Сейчас есть диски – «Весь Градский». Это чистое пиратство?

А.Г.: Конечно. У меня есть свой стиль борьбы с пиратством. Достаточно заставить директора магазина получать подтверждение автора о качестве пластинки. Конечное место обмана – это место продажи. Люди, которые покупают мои диски сразу отличают подделку. Во-первых, это цена, во-вторых, оформление. Я иду по принципу более качественного оформления. Нужно почувствовать, как будто у тебя в руках находится коллекционная книга.

Вопрос: Вы еще никак не связаны с мюзиклом. Хотя вас считают автором первой рок-оперы.

А.Г.: Нельзя сказать, что «Стадион» - это рок-опера. В ней очень много синтетической музыки.

Предыдущая публикация 2007 года                         Следующая публикация 2007 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Проблема состоит не в Сталине, и не только в Сталине, а вообще, действительно, в национальных чертах нашего народа, а именно в мифологии, в мифологичности русского человека, в его любви к сказкам, к мифам. И это касается не только Сталина, это касается певцов, писателей, музыкантов, актеров, политических деятелей, спортсменов, всех. Мы создаем себе мифы, которые таковыми не являются, мы возводим их на пьедестал, потом начинаем им поклоняться, потом, когда через поколение, через два выясняется, что это просто никто, мы забываем его и так далее. Вот этим мы занимаемся 400 лет.... Подробнее




Яндекс.Метрика