Круглый отличник

Беседовала Илона ЕГИАЗАРОВА

Трибуна (Москва)

03.11.2004


Круглый отличник - Александр Градский

Сегодня замечательный музыкант Александр Градский празднует 55-летие

- Александр Борисович, дата у вас уж больно красноречивая - две пятерки, круглый отличник: Давайте попробуем поставить вам оценки по разным "дисциплинам". Итак, творческая реализация?

- "Четверка". Не могу себе поставить "пять", потому что многое не успел сделать. Рок-опера "Мастер и Маргарита" все еще не завершена. Городской театр, которым руковожу, тоже не достроен. Мне каждый день говорят: закончим через год, а воз и ныне там.

- Деньги-то Лужков, говорят, дал - аж 20 миллионов долларов.

- Дать-то дал, но это же городское финансирование, там не бывает такого: приехал дядька с чемоданом, вытащил 20 миллионов. Все гораздо сложнее, деньги выделяются под определенные виды работы: В общем, целая история. Поэтому абсолютного удовлетворения от работы нет.

- А личная жизнь - на "пятерку"?

- А ее практически нет. Дети в порядке: сын окончил университет, уже работает, девчонка учится. Думаю, с ними все будет хорошо. А романы, увлечения: Все это есть. Вернее, есть один роман, но оценивать его по пятибалльной шкале мне трудно - дело уж довольно интимное.

- Скажите, наличие романа сказывается на творческом вдохновении?

- У меня творческое вдохновение тренированное. Щелкаю рукой - и оно возникает. У профессионала вдохновение обязано рождаться в момент выхода на сцену. Если не рождается, тогда нечего и выходить. Чего на сцене делать-то? Ждать, когда к тебе ангел с небес спустится? А вдруг он не спустится? И что же, ты облажаешься перед людьми?

- "Мастера и Маргариту" вы не можете закончить уже 30 лет. Если все так просто - по щелчку - сели бы да написали. Или все-таки ждете "ангела с небес"?

- Эта работа требует не то что вдохновения, а спокойствия, чтобы вся суета закончилась, чтобы деньги в кармане на запись были, чтобы ничего не дергало, не отвлекало. Когда начнешь работать - остановиться будет невозможно. Значит, к этому периоду надо подготовиться. Но надо уже делать "Мастера". Срочно! Ведь голос может закончиться - и все.

- А вы живете с постоянной тревогой - закончится или нет?

- Пока нет. Но всегда есть опасение, особенно в моем уже возрасте, что все может вдруг оборваться.

- Вы голос бережете?

- Да как-то не особо. Стараюсь не подвергать его большому температурному перепаду: вредно, когда подряд принимаешь очень горячее и очень холодное.

- Когда-то вы накануне концерта не пили пиво.

- Ну и сейчас неделю не пью ничего спиртного. Иначе не смогу отработать юбилейные концерты, там тяжелейшая, трехчасовая программа.

- Пугачева как-то говорила, что у нее с голосом отношения, как с живым существом: проснулась и сразу - "Как ты там, жив еще?" Он у нее, мол, "существо с характером" - иногда отзывается, иногда молчит. У вас с голосом столь же трепетные отношения?

- Алла Борисовна хорошая эстрадная артистка, блестящая звезда. Но о вокале в ее случае говорить неинтересно. Голос - это совершенно другое, это просто разговорная речь - на нотах.

- Солист "Deep Purple" Ян Гиллан, который недавно приезжал в Москву, наверное, по вашему, в совершенстве владеет "разговорной речью на нотах", но слушать его, извините, уже невозможно.

- Согласен, у него сейчас нет никакого голоса, раньше что-то было. Но голос - это нечто другое. Как вам объяснить-то? Вот я могу петь, как Ян Гиллан и как Пугачева. Но они никогда не смогут петь, как я.

- Ваш знаменитый трехоктавный диапазон до сих пор сохранился?

- Он шире даже. Но дело не в этом. Была перуанская певица Има Сумак, которая в четырех октавах могла петь. Но она выла во всех октавах, причем выла одинаково.

А голосом нужно владеть - как инструментом, и "химичить" трудные ноты, пользуясь разными своими регистрами. Но это такие музыкальные дебри...

- У вас ни разу не появлялось искушения "химичить" при помощи фонограммы?

- Это невозможно. Даже бессмысленно объяснять, почему невозможно. Если певец хотя бы одну вещь в своем сольном концерте исполняет, открыв рот, под записанный вокал, этого человека надо дисквалифицировать.

- Таким образом, вы дисквалифицируете всю нашу эстраду. Вы сознательно противопоставляете себя ей?

- Я никому себя не противопоставляю. Это они, вот эта шобла, противопоставила себя всему миру. Они считают, что у нас Зимбабве такое, где все позволено.

- А одному с ветряными мельницами - не страшно?

- Да не один я. Это их - жалкая кучка. А со мной весь профессиональный музыкальный мир.

- Александр Борисович, почему бы вам не набрать свою "Фабрику звезд", в которой вы и учили бы молодых исполнителей этим нехитрым истинам? Ваше имя ведь откроет многие двери?

- Мое имя ничего не открывает. Мое имя для простых людей что-то значит. А на телевидении, на всех остальных, скажем так, трибунах - все решают совершенно другие вещи.

- Ну тогда шли бы в политику, принимали бы соответствующие законы.

- Никогда! Если бы таких, как я, в Думе было 450 человек, тогда, может быть, и принимались бы законы. А так как в Думе я такой буду один, а против будет 449, никаких законов мне принять не удастся. А обгадиться легко можно. Сейчас я имею на людей эмоциональное влияние, гораздо большее, чем многие депутаты, вместе взятые. Зачем же идти к ним, в их тусовку?

- Год назад в интервью "Трибуне" вы сказали: "Я эмигрировал в себя". Такое впечатление, что вы просто самоустранились от жизни. Неужели вас ничто больше не волнует? Терроризм, например?

- Я выступил в программе Владимира Соловьева со своей позицией по Беслану. Сказал, что у нас нет государственной концепции борьбы с терроризмом, на передаче сидело очень много разных политиков. А Соловьев мои слова взял и вырезал. После этого я с ним здороваться не буду.

(Прим. В.Т.: В трансляции передачи на НТВ-Мир эти слова прозвучали...)

- Да Бог с ним, с Соловьевым. А как вы себе эту государственную концепцию мыслите?

- Государственная концепция - это когда ясно, кто и как принимает решения, с кого и когда надо спрашивать. Вы поймите, если террористы будут знать, что им хана - они никогда не будут этим заниматься. Посмотрите, они ведь женщин все время подставляют, сами-то погибать совсем не собираются. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как им противостоять. Достаточно просто быть разумным человеком. Я считаю себя разумным, и я могу любому министру внутренних дел рассказать, что нужно делать.

- Ну так пойдите и расскажите.

- А я ему через вашу газету расскажу. Создается тот самый спецотряд, о котором президент говорит. Но спецотряд с огромной компьютерной базой, как раньше при КГБ было. В базу должны быть заложены все планы всех зданий в нашей стране: школы, больницы, детские сады, заводы, фабрики и т.д. Имея эту базу, которая вся уместилась бы в одной комнате, достаточно нажать кнопку, и через 10 минут ты получишь всю информацию. Захвачена школа? Пожалуйста, адрес, план, входы, выходы, кто делал ремонт, когда: И люди, которые летят в самолете на штурм, за эти два часа уже придумывают, кто и где будет располагаться и куда направит свой удар. Если они не способны придумать этого за два часа - их гнать из спецотряда надо к едрене матери! Вот и все. Подумаешь, бином Ньютона! А если звонит какой-нибудь министр и интересуется: "Что там у вас происходит?", то "капитан Сидоров" из спецотряда должен сказать: "Пошел на хрен, я занимаюсь своей работой, а ты сиди у себя в Совмине и распоряжайся".

- Министры что, такие тупые, по-вашему, или просто намеренно занимаются вредительством?

- Они считают, что все знают. Вообще есть разные способы руководить страной. Первый способ: ты сам везде лезешь и никому не доверяешь. Второй - ты набираешь по-настоящему высокопрофессиональных людей. Мне порой кажется, что президент отбирает себе работников по принципу: с этим в спортивную секцию ходил, этого я помню по Германии, а этот просто из Питера. Хотя положительных действий у президента очень много. И я в общем-то его сторонник.

- А самому в президенты выставиться слабо?

- Я люблю свободу. А должность президента, помимо ответственности и ума, предполагает и очень большую зависимость. Ты не можешь спокойно в туалет пойти! Не говоря уж об остальном. Я человек вспыльчивый - долго не выдержу. Единственное, кем я на самом деле мог бы быть: как это ни странно: советником при президенте.

- У вас ведь была такая возможность. Помнится, при президенте организовывался совет по культуре, а вы оттуда вдруг взяли и выбыли.

- Когда давал согласие участвовать в таком совете, работники тогдашней администрации президента сказали мне, что это будет орган из 10-12 человек. Каждый представит свою отрасль - кто-то кинематограф, кто-то - театр: Это должны были быть уважаемые люди: Церетели, Михалков, Салахов, Пиотровский, Волчек, Табаков. А когда я пришел на совет - увидел 90 человек. "Того" позвали, потому что "этот" попросил, а "этого" - потому что "другой" похлопотал. И я сказал: "Ребята, спасибо, я пошел". Когда в совет входит 90 человек, никакого решения принять невозможно. Это становится фикцией, профанацией.

- Когда-то вы сказали: где Родина - там и хорошо. Патриотизм с годами не угас? Может, теперь, где хорошо - там и Родина?

- Разве можно в 55 лет менять убеждения? Хотя Достоевский сказал, что тот, кто со временем не меняет своих убеждений, тот, мол, преступник или что-то в этом роде.

Не знаю, может, Федор Михайлович по себе мерил. Потому что он сначала был петрашевцем и собирался спалить Петербург, а потом стал умеренным черносотенцем. А я убеждений своих не меняю.

- А если бы все заново переиграть: представляете, вы - и юбилейный вечер где-нибудь в Ла Скала или Метрополитен-опера?

- Ну как можно переигрывать? Может быть, я уехал бы в свое время в Италию, поступил в Ла-Скала, сыграл бы в великом спектакле в 27 лет, вышел бы на улицу, и меня задавил бы трамвай?.. Нет, я ни о чем в своей жизни не жалею. Когда-то, в 70-х, мне намекнули - пел бы ты песни о любви, и все у тебя было бы в порядке. Но я и не подумал "обэстрадиться". И об этом тоже не жалею.

- Родина вас больше очаровывает или разочаровывает?

- И то, и другое.

- Это правда, что когда в 1991 году наша попса предприняла попытку перепеть Гимн Советского Союза, вы отказались?

- Правда. Более того, мне Эдуард Сагалаев дал возможность выступить в программе новостей, где я призвал певцов этого не делать. Кстати, около 30 человек, которых я уважаю, отказались это делать. Почему я занял такую позицию? Не люблю ерничества и стеба. Пусть музыка в этом Гимне плохая, пусть стихи незатейливые - неважно. Важно, что это Гимн, и надо с уважением относиться к атрибутике своей страны, даже если страна и утратила былую мощь.

- Выходит, у Александра Градского есть идеалы?

- Ну какие-то есть: - А ведь вас называют циником.

- Я не циник, нет. Циник - это человек, которому все по фигу. Мне многое по фигу, но далеко не все. Есть вещи для меня святые и ценные.

- Убеждения и идеалы формируются семьей или жизнью?

- В моем случае семья не принимала участие. Я сам построил систему жизненных ценностей. Мои родители были просто очень порядочными людьми. Отец, слава Богу, жив: Порядочный человек, кстати, не такое уж часто встречающееся явление в нашей стране. Потому что во всем мире порядочным человеком быть выгодно. А у нас порядочным человеком быть себе накладно.

- Кажется, Гиммлер сказал, что деньги - это отчеканенная свобода. В вашей жизни эти понятия идут рядом?

- Гиммлер все-таки был не дурак. Свобода основывается на материальном благополучии.

- То есть вы не смогли бы сидеть в луже, как йог, и быть счастливым, думая о чем-то высоком?

- Я - нет. Я другой человек, выражаю себя на людях и для людей, и мне нужны условия для этого выражения. Но я вполне допускаю, что для кого-то возможны другие варианты счастья и свободы. Для поэтов, например.

- А вы больше не пишете стихов?

- Скажем так: я не чувствую себя обязанным писать стихи. Поэт - это тот, кто не может без этого. А я могу. Сегодня я могу спокойно обойтись без писания стихов, без писания музыки, теперь уже даже и без пения.

- Но это же печально!

- Да. Но я уже все умею. Для того чтобы удивиться самому себе, мне нужно взять новую планку, сделать какую-то другую работу. Ну какой смысл мне петь сегодня соло в Большом театре, когда я уже это делал со Светлановым?! Сегодня дирижера, с которым бы я хотел выйти на сцену Большого, нет. Потому что он должен быть либо такой же мастер, как Светланов, либо - лучше. Посему, зачем же мне снижать собственную планку? Кайф от воспоминаний гораздо выше, чем предполагаемое удовольствие, которое может ждать меня в будущем.

- Не рано жить воспоминаниями?

- Это всегда нужно делать. Потому что даже в 20 лет ты можешь такое совершить, что тебе потом всю жизнь будет вспоминаться - как в качестве положительного, так и отрицательного примера.

- А творчество - это исповедь или проповедь?

- Мне удобнее не задумываться об этом. Думаю, это просто процесс созидания. Создал, посмотрел и сказал - это Я сделал. Дальше появятся другие люди, посмотрят и скажут - да, сделано неплохо. И человек, создавший это, должен получить удовольствие от того, что его оценили.

- Иными словами, творчество - это процесс самоутверждения. А рок-н-ролл, в котором ваше поколение музыкантов самоутверждалось 30 лет назад, сегодня жив?

- Нет. Более того, у нас и тогда-то, 30 лет назад, его не могли играть.

- Я не про музыку говорю, а про рок-н-ролл как стилеобразующее общественное явление.

- А я говорю о музыке. Для меня рок-н-ролл - это музыка, и все. И если у нас не умеют его играть, значит, рок-н-ролл мертв.

- А как же с тезисом "рок-н-ролл - это религия, образ жизни"?

- А вот это без меня, я в эти игры - религия, вести людей - не играю. Рок-н-ролл - это музыка. И когда она сделана очень хорошо, тогда за ней могут идти люди. А если она сделана плохо, то за ней идут придурки.

- А у вас нет чувства вины перед поколением, которое под воздействием вашего рок-н-ролла смоделировало себе жизнь? Нет ответственности за тех, кого приручили?

- Нет. Я не романтичный французский летчик. Скорее - сбитый летчик: Я никогда не приручал специально. Потому что, если ты гладишь кошку по голове, то уж давай ее корми. Но если ты кошку по голове не гладишь, то ты и не отвечаешь за то, что она за тобой бегает и хвостом виляет.

- Вашей визитной карточкой, хотите вы этого или нет, стала песня "Как молоды мы были:". Там есть строчки "как искренне любили, как верили в себя". Скажите, способность искренне любить и быть самоуверенным проходит с годами?

- У меня - нет.

- А что сегодня смогло бы нарушить вашу устоявшуюся жизнь?

- Ну, наверное, факт моего внезапного помешательства.

- Вы не хотели бы перемен? Например, влюбиться, круто, безумно?

- Ну что значит - хотел бы или нет. Просто, видимо, у меня теперь могут получаться только очень хорошие отношения. Сейчас у меня такие отношения есть, и я этим доволен. Я не способен на безумства.

- Но вы же рокер?

- Уже давно никакой не рокер. Я и тогда-то, 30 лет назад, рокером в чистом виде не был. Не совершал безумств. Я был самый прагматичный из всех. Потому что на нас как раз и давили, чтобы мы были дурачки, пьяницы и наркоманы. Чтобы нас легче было скрутить. А я не хотел прокалываться. Я вообще не люблю, когда у меня нет контроля над собой. Поэтому и научился пить водку довольно-таки быстро и хорошо, и знаю теперь точно, когда мне надо останавливаться, чтобы получить удовольствие. И контроля над собой не потерять.

- И не скучно?

- Нет, не скучно. Кайф - в ограничении. Кайф - в распределении сил, здоровья, денег, умения и таланта. Перед тобой всегда много разных вещей - на выбор. И нельзя сделать все хорошо. Нельзя реализовать даже половину. Можно сделать несколько вещей, но для этого нужно отказать себе в других. Так вот, добиться успехов в творчестве можно только в том случае, если ты от чего-то отказываешься.

А адреналин: Я себе могу его: вообразить. Последний раз выплеск адреналина у меня был в 23 года. Я тогда по морде дал кому-то: С тех пор мне не нужен адреналин. У меня есть секундное восхищение зрителями, собой, если что-то получается. А это, поверьте, дорогого стоит.

Я рокером в чистом виде никогда не был.

Не совершал безумств.

Я был самый прагматичный из всех.

Предыдущая публикация 2004 года                         Следующая публикация 2004 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Я утром встал. И мне ночью привиделась «Латина». Вот это вот: «Я никого не обвиняю, Я никого не догоняю…» Это привиделось, значит, часа за три-четыре я написал текст, припев написал вечером, на следующий день начали делать вот что-то вроде компьютерной обработки, потом аранжировка, потом оркестр вызвали, потом наложили этот оркестр, потом свели. Дело задержалось на две недели, и было потрачено ещё около тысячи долларов на всю эту байду. И в результате получилось 15 песен... Подробнее




Яндекс.Метрика