Быть Градским

Александр КОГАН

"Московская правда", 2001-08-24

Из архива Андрея Луканина

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

- Александр Борисович, начиналась ваша киноэпопея почти лучезарно: Андрон Кончаловский предложил вам писать музыку для "Романса о влюбленных"...

- Ничего лучезарного в этом я не вижу. Хотя я благодарен, конечно, Андрону за науку. Исходя из своей работы на "Романсе", я точно знаю теперь, с каким режиссером надо работать, а с каким - не надо. И что можно от режиссера требовать, а чего - нельзя.

Тогда я был начинающий, зеленый и вообще ничего не знал.

- А сколько вам лет тогда было?

- Двадцать три. По тем временам очень мало. Это сегодня в двадцать три года ты можешь стать не знаю какой звездой, а тогда я был самым молодым кинокомпозитором страны.

- Как вас нашел Кончаловский?

- Это дурацкая история. Ему подсказали мою фамилию. Он пришел на одну из моих записей в Дом Звукозаписи на Качалова.

Вообще, когда он об этом пишет, мне даже весело. Как и всегда, когда он пишет. Что бы он ни писал, у него всегда какой-то удивительный свой, собственный взгляд. Какой-то у него оптический кристалл, и в этом кристалле как-то все преломляется странно. Совершенно не так, как кажется кому-то другому.

В моей ситуации было очень просто. Они ворвались в студию, когда я записывался, и первое, что они услышали, - это дикий мат, которым я их за это просто послал. И, очевидно, Кончаловского это "зацепило". И он, возбужденный, как мне потом передали, сказал: "Я его буду снимать!"

А я там "просто" записывался... Он пишет, что я катался по полу. Не катался я по полу! У него было такое ощущение, видимо.

Но он же решил меня снимать! В главной роли! И тут же раздумал! Потому что я в профиль повернулся - и оказалось, что с таким носом никакая главная роль - тем более моряка - ну никак в СССР не получается.

Потом попытались меня обдурить. Один мой приятель объяснил мне их схему. Купить только песни. Отдать писать фоновую музыку (на мои песенные темы) кому-то "проходному", обязательно члену Союза композиторов.

Я был не Член и прав писать музыку в кино (по Их понятиям) не имел.

Я стукнул кулаком (по телефону) и сказал Кончаловскому: "Или я автор музыки к фильму (пусть я пока не знаю оркестра - узнаю!) или забираю свои песни и пошел ты...".

Видимо, Андрону и это понравилось. И он тоже стукнул кулаком где-то и сказал (как мне передали): "Может, он хам и урод, но его песни мне нужны". Так я стал композитором на "Романсе..."

Далее музыки мне показалось мало, и я стал править тексты песен. Между делом поправил я и тексты Булата Шалвовича Окуджавы. Это не улучшило наших отношений, понятное дело. Хотя на тот период никаких отношений вообще-то не было. Мы познакомились значительно позже.

- Окуджава сильно на вас обиделся?

- Сильнее он обиделся на Кончаловского, который позволил все это проделать. Хотя и ко мне у него претензии были. Ну вы представляете: были не его тексты, но было написано - Окуджава. Потом, за несколько лет до его смерти, мы помирились. Дело было на каком-то банкете, как это у нас водится.

Мы с ним сидели рядом с одним политиком, очень известным. Демократическим таким. И политик как-то некрасиво ел курицу. Приличный человек, все нормально, но как-то вот не получалось у него с этим делом. И весь он был какой-то измазанный и как-то очень жадно ее ел, ползая ртом над столом.

И вот я смотрел на него искоса и вдруг поймал взгляд Окуджавы, который тоже смотрел на него. Таким же точно взглядом, как и я. И мы переглянулись. И подтекст того, как мы переглянулись, был такой: как они вообще нами управляют? с курицей справиться не могут...

И потом, когда этот политик отошел куда-то в сторону, Окуджава так посмотрел на меня и сказал: "А чего ты ко мне не заезжаешь?" Так вот сразу!

- Взаимопонимание - штука тонкая.

- Я говорю: "Булат Шалвович, я думал, вы на меня сердитесь за то, что было в "Романсе". Он говорит: "Да ладно! Давай, заезжай на дачу!" Я сказал: "Да, да, конечно, заеду!"

И не заехал. О чем, конечно, сожалею.

Но у меня все время такие вещи случаются, о которых я потом жалею. Но почему я не поехал, я не знаю.

- А с Высоцким вы действительно не были знакомы?

- Не был. У нас были общие даже девушки (иногда). А сами познакомиться как-то не удосужились.

- Почему?

- А вы знаете, это типично русское ощущение, что вся жизнь еще впереди. У нас был один администратор. Нас возил один и тот же менеджер на гастроли...

Один раз я сидел в холле гостиницы "Интурист", а он мимо меня прошел, очевидно, в бар купить сигареты. А перед этим один наш общий знакомый сказал мне, что Володя Высоцкий послушал мои вещи, ему они очень понравились, и он хочет со мной познакомиться...

И обратно он шел уже с сигаретами, и я встал со своего места и сказал: "Владимир, я бы... хотел...". Но он почти крикнул на меня: "Нет, нет, нет! Никаких автографов!" И побежал куда-то. Я так про себя подумал: "Да пошел ты!" А потом я понял, что он меня просто не знал в лицо и принял за какого-то очередного поклонника, которые его уже достали. Позднее кто-то из знакомых сказал ему: "Ну, что же ты? Хотел с Сашей познакомиться, он к тебе подошел, а ты?!" Он: "Да что ты! Ну ты передай, что я извиняюсь. Я не знал, как он выглядит...".

Так и не встретились.

Вы знаете, мне далеко не все у Высоцкого нравилось. Первые годы его работы... Мне казалось, это довольно мелкая история по сравнению с Галичем и Окуджавой.

Но после 75-го года у него совершенно гениальный период начался... С песен "Кто поверил, что землю сожгли", "Кто-то высмотрел плод".

Я помню, как я бешено ржал на пляже, первый раз услышав из рядом стоящего магнитофончика "Песню о Бермудском треугольнике". Это было так смешно, что я не мог остановиться. И я все время их просил перекручивать снова и снова...

И вот у него пошла эта замечательная серия из 25-30 совершенно гениальных вещей. Одна другой лучше.

И я понял, наверное, что с ним произошло.

Конечно, Высоцкий для меня - это песни с 75-го по 80-й. До этого - про заповедных и дремучих - все это игра. Они немножко по-другому сейчас смотрятся, потому что человек умер, мы пытаемся найти проблески большого таланта в его первых вещах...

Но с Высоцким гениальная история. Возьмите его снимки фотографические 60-х годов. Посмотрите: это обыкновенный какой-то актер. В нем никакой внутренней силы, никакого гения не видно. Видно: какой-то актер с какой-то прической. И посмотрите на его абсолютно гениальное лицо последних лет жизни.

То есть вывод такой. Есть разные люди, и по-разному они становятся гениями. У одних это, может быть, происходит сразу, а другие накапливают этот потенциал со временем. И у Высоцкого это "накопление" перешло в такое качество, что, конечно, он должен быть умереть. Его оболочка просто не выдержала этого напора.

Он психологически и от природы не был готов к тому, чтобы быть гением. Его форма, человеческая форма, не была на это рассчитана. Может, из-за этого он и пил, и кололся, что внешняя его форма не вмещала внутреннего гения. И он намеренно свою внешнюю форму, тело, здоровье уничтожал и добился своего.

(Окончание следует).


Предыдущая публикация 2001 года                         Следующая публикация 2001 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Пожалуй, если к протестующему тогда против застоя применимо понятие «панк», то Градский был именно таким «панком» уже задолго до того, как это понятие стало всеобщим явлением. Он был своеобразным Джимом Морисоном или Миком Джагером на нашей сцене... Подробнее




Яндекс.Метрика