"Авантюра", или "Еврейская баллада"

Наталья Бестемьянова, Игорь Бобрин, Андрей Букин

"Пара, в которой трое", Москва, Вагриус, 2001

стр. 374 - 378


Авантюра, или Еврейская баллада - Александр Градский

Андрей Букин в роли Распутина

ИГОРЬ: После успеха "Распутина", не только в европейских странах, но и в Америке, где мы получили массу положительных откликов, пришлось задуматься о новой работе уровнем не ниже. Кстати, оказалось, в Америке про Распутина знают больше, чем у нас в России.

У меня возникла идея поставить спектакль на еврейскую тематику. Мне нравится еврейская музыка.

Однажды, когда мы с Наташей и Андреем после соревнований возвращались в Москву, в самолете я вновь встретился с Александром Градским. Он меня узнал, память у него фантастическая. Мы разговорились, я поделился своими идеями. Тогда он мне и сказал, что у нею есть музыка для такого спектакля. Через некоторое время Градский передал мне записи.

Помню, сам не знаю почему, я вдруг впал в сомнения и попросил у нашего артиста-меломана Димы Смирнова какие-нибудь пластинки Градского. Тогда еще СD-диски не были так распространены Я взял у Димы штук шесть или восемь больших дисков Градского и начал слушать подряд его музыку. Когда без остановки одного композитора слушаешь, какой бы он великий ни был, то невольно начинаешь скучать. Пусть и рука мастера, но одна рука со временем утомляет. В общем, у меня не хватило терпения прослушать последнюю пластинку. Я, решив, что Градский передал нам оригинальные записи, встретился с ним и сказал: "Да, берем вашу музыку и будем ставить на нее спектакль".

В Омске у нас готовится премьера "Еврейской баллады, костюмы все сделаны, идут последние репетиции. В один из вечеров я включаю телевизор, смотрю фильм "Граф Монте-Кристо", и там звучит "наша еврейская музыка, оказывается, еще пять лет назад записанная для фильма, наверное, как французская. Я был в ужасе! Справедливости ради надо заметить, что в спектакле не вся музыка была основана на еврейских мотивах, там возникали любовные номера, звучали проигрыши, и, наконец, играл похоронный марш.

Поскольку мало кто видел этот спектакль, надо сказать в двух словах, о чем он…

Итак, Изгоя, которого играл Володя Котин, выбрасывают из сумасшедшего дома, где он находился только за то, что он еврей, причем держали его в смирительной рубахе. В тот момент, когда санитар его выталкивает на свободу, мимо проходит Кукольник (Ростик Синицын), который везет за собой повозку с куклами-марионетками. Куклами он управляет в зависимости от настроения, и каждая кукла танцует свой танец. Среди всех этих марионеток есть одна, которая хочет вырваться на свободу. Жена Кукольника (Наташа Карамышева) - та самая марионетка, которая пытается убежать от него. Кукольник хочет заполучить в свои куклы шляющегося, никому не нужного еврея, авось он в труппе пригодится. Девушка пытается спасти этого Изгоя от кукольных сетей. И когда она понимает, что ему ничего не остается, как только вместе со всеми ходить на привязи, иначе его вернут обратно в сумасшедший дом, она бросает свои попытки спасти его - она прекращает танцевать, прямо на льду расшнуровывает ботинки, снимает коньки и босиком уходит за кулисы.

Кукольник по мере развития спектакля становится то Гитлером, то Сталиным, то Наполеоном. Почему главный герой еврей. Я считаю, что на судьбу еврейского народа, народа-мученика, органично ложилась эта история, при том, что в программе говорилось: герой мог оказаться человеком любой национальности. Но я выбрал еврея - более яркий образ, евреи смеются, когда плачут.

НАТАША: В середине представления все куклы катались под марш с пионерским салютом, а кто-то и в буденовке выезжал... Но когда жена Кукольника все же ушла, куклы исполнили похоронный марш, все артисты бросили свои марионетки и тоже за ней собрались покинуть лед - все разрушено, любовь, вера в жизнь. Конец. Тут на лед выскакивают дети, разглядывают Кукольника, разбирают брошенные одежды. За ними оценка, что же произошло в этой стране марионеток. А завершается спектакль тем, что выходит вновь спеленутый сумасшедший, подходит к Торе, которая на подставке стояла на льду все действие (для нее был придуман специальный механизм), кланяется ей, а Тора сама начинает перелистывать страницы. Только Время оценит истину. Мне казалось, это должно было потрясать. Но спектакль не нашел зрителя.

ИГОРЬ: Я хочу еще вернуться к музыке. Казалось бы, при чем тут переживания по поводу "Графа Монте-Кристо"? Я же рассчитывал, что озвучу оригинальную музыку Градского, и у меня на спектакле будет еще и музыкальная премьера. Кстати, на той последней пластинке, которую я не дослушал, и была записана музыка к этому известному фильму. Возможно, сам Градский искренне считал, что уже оригинально, если эта музыка впервые будет исполняться как аккомпанемент к спектаклю на льду. Но не мешало бы меня об этом предупредить. Но он передал ее мне как неиспользованную, "дописал" еврейские мелодии, добавив скрипочек.

Винить его я ни в чем не собираюсь. А для меня эта история - еще одна ступень познания: нужно все, с чем работаешь, досконально и знать, и проверять. Чтобы в один прекрасный день не почувствовать себя идиотом. Но в конце концов музыка подошла и прекрасно иллюстрировала спектакль...

Мне долго друзья говорили: "Игорь, хватит Распутиных", хватит "Еврейских баллад", "Фауста", зритель приходит отдыхать на спектакль..." Нужен кордебалет, перья в одно место, и чтобы все было узнаваемо. Классика: "Щелкунчик", "Спящая..." Но переносить все это, тысячу раз в мире поставленное, на лед, мне не интересно. И я знаю, как болезненно к таким опытам относятся люди, которые танцуют на сцене и потом видят это на льду. Конек не предназначен для того чтобы повторять то, что делается в балете. Но что-то идущее рядом, родственное по духу, обязано существовать и на льду. Сделан же нами спектакль, который так и называется "Мы любим классику". Хотя он выглядит дивертисментом, но это спектакль, который меня больше всего из классики, перенесенной на лед, трогает. Девять минут из "Щелкунчика", десять - из "Лебединого озера", отрывок из "Ромео и Джульетты". Это для Наташи с Андреем. Четырнадцать минут - вот и все "Ромео и Джульетта" Прокофьева. Такой дайджест. Причем я брал не чистую классику, а обработку, которая звучит более современно. Чтобы ни капельки нафталина человек не почувствовал. Чтобы мог спокойно смотреть и взрослый человек, который знает классические произведения, и юноша, увлекающийся металлом, рэпом, роком.

Восемь больших спектаклей вышло у нас за время существования театра - "Чаплин", "Фауст - ХХ век", "Танго нашей жизни", "Распутин - постфактум", "Талисман", "Еврейская баллада", "Мы любим классику", "Алиса в Стране чудес". Каждый на своем уровне пользовался успехом. "Распутин", например, как оригинальный взгляд на исторический материал. В конце спектакля падало синее покрывало, и оттуда валил народ, как темная сила. И в этом же покрывале в прорези - руки Наследника, Императрицы и Императора... Руки, как из пучины... Я сколько спектакль смотрю, у меня постоянно - мурашки. Мурашки появляются, и когда на льду Наследник, весь в истерике: гемофилию же не покажешь, кровью не истечешь. А такого, чуть ненормального мальчика изобразить можно. Юля Романова, травести, прекрасно исполняла эту роль. Как она выбегала, и ее судороги схватывали на бегу!

У Андрея уже на половине спектакля волосы так слипались, будто он только что вынырнул из воды. Такая самоотдача. Он подбегал к Юле (Наследнику), брал ее за голову, и она медленно скрючивалась и успокаивалась. У нас в доме есть фотография Андрея со спектакля, где у него абсолютно сумасшедшее лицо. Он полностью перевоплощался. Причем складывалось впечатление, что он потом забывал обратно вернуться, несколько дней так и жил в образе Распутина.

"Чаплин" шел более семисот раз. Я сам не могу представить, как я мог столько раз его прокатать. Однажды я попросил, чтобы сняли в финале зрителей. Я в это время сажал цветочек, а она сидит в Линце, немка или австриячка, и плачет! Чтобы немцев или австрияков растрогать... Это тебе не американцы. Одно эта я считаю большим успехом спектакля. Потом был "Пале де Конгре" в Париже, люди вставали после "Чаплина", и мы выходили по семь-восемь раз на поклоны, как в Большом театре.

Для "Еврейской баллады", мы ее еще называем "Авантюра", нужен специальный зритель, специальный театр, специальная афиша. А не люди, которые пришли посмотреть фигурное катание и вдруг увидели жесткий философский спектакль.


Предыдущая публикация 2001 года                         Следующая публикация 2001 года

Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online

Проблема состоит не в Сталине, и не только в Сталине, а вообще, действительно, в национальных чертах нашего народа, а именно в мифологии, в мифологичности русского человека, в его любви к сказкам, к мифам. И это касается не только Сталина, это касается певцов, писателей, музыкантов, актеров, политических деятелей, спортсменов, всех. Мы создаем себе мифы, которые таковыми не являются, мы возводим их на пьедестал, потом начинаем им поклоняться, потом, когда через поколение, через два выясняется, что это просто никто, мы забываем его и так далее. Вот этим мы занимаемся 400 лет.... Подробнее




Яндекс.Метрика